— Николас, не играй со мной.
И вновь звук собственного имени заставил Рейнло вздрогнуть, словно в грудь ему вонзили кинжал. Какой могучей властью над ним обладала эта удивительная женщина.
— Я пытаюсь… сдержать себя, — пробормотал он.
— Но мне все равно, — резко возразила Антония, страстно выгибая спину.
Николаса обдало волной жара, он едва владел собой.
— Мне не все равно.
«Мне не все равно…»
Понимание сверкнуло яркой вспышкой света в багровом тумане страсти. Ему действительно небезразлична эта женщина. Господь всемогущий, Антония была для него не просто великолепной пылкой любовницей.
"
"Рейнло тотчас замкнулся, потрясенный своей опрометчивой откровенностью. Отгородиться было легче всего, ведь и сама Антония не верила в его благие намерения.
Да и слышала ли она его невероятное признание, произнесенное хриплым срывающимся голосом? Рейнло хотел бы заставить ее забыть эти глупые слова, утопить их отзвуки в стремнине страсти. Но, несмотря на все его старания, благоговение, сквозившее в каждом его прикосновении, выдавало непрошеную правду.
Он неравнодушен к Антонии.
Пытаясь подавить бушевавшее в душе смятение, Рейнло незаметно качнул бедрами. Тело Антонии пламенело желанием. Дыхание с шумом вырывалось из груди, ногти больно впились в плечи Рейнло, раздирая кожу. Но куда больнее терзала Николаса сдерживаемая страсть. Из последних сил он боролся с собой, чтобы доставить наслаждение той, которая владела его душой.
Затеянная им игра вовсе не походила на игру. Яростное сплетение их тел грозило покачнуть ось Вселенной, сбросив планеты с их орбит.
Антония тихо вскрикнула, глубже вонзив ногти в плечи Николаса. Должно быть, наутро на его теле останутся кровавые борозды, как после схватки с разъяренной тигрицей.
Дрожа от нетерпения, Антония неловко согнула колени. Ее спина снова выгнулась. Неимоверным усилием воли Николасу удалось устоять.
— Пожалуйста… — надломленным голосом взмолилась Антония. — О, пожалуйста…
В ее стоне было столько откровенной страсти, что по спине Рейнло прокатилась обжигающая волна.
Он больше не мог сдерживать себя. Багровые вспышки полыхали у него перед глазами, тело мучительно напряглось в последнем усилии. Еще мгновение, и его подхватит безжалостный сокрушительный водоворот.
И вдруг из самых глубин его существа вырвались слова, с которыми беспутный маркиз никогда прежде не обращался к женщине. В последний миг перед тем, как ринуться в бездну безумия, Рейнло понял, зачем терзал Антонию, удерживая на краю пропасти.
