– Скажите, я могу называть вас Джейн? – спросил он, пристально глядя ей в лицо. И тут же заметил, что мисс Уилкинсон судорожно сглотнула, а затем кончиком языка облизала пересохшие губы.
– Да, можете, – прошептала она.
– А вы называйте меня Алексом. Договорились?
– Да, А-Алекс… – ответила она, и кончики ее пальцев скользнули по его щеке. Прикосновение было едва ощутимым, но оно словно пронзило графа насквозь и застряло в сердце… – Алекс, вы очень страдали, когда это произошло?
Он понял, о чем она, но все равно спросил:
– Когда Шарлотта меня бросила?
Джейн молча кивнула.
Он никогда никому в этом не признавался – даже Маркусу и Нейту, – но здесь, в лунном свете, почему-то решил сказать правду.
– Да, очень.
– Я вам сочувствую, – прошептала Джейн.
– Теперь это уже ничего не значит, – ответил Алекс. И он сказал правду, так как больше не тосковал по Шарлотте. Конечно, ему и сейчас было больно, – но совсем в другом месте и по другой причине.
«Никаких романов, не забыл?» Это снова заговорил здравый смысл, то есть его голова.
Однако у сердца и нижнего органа имелось на сей счет совершенно другое мнение."
"«Только один поцелуй, – сказал себе Алекс. – Ведь я так давно не целовал женщину. Всего один. Какой от этого вред? Я сразу же прекращу, если ей не понравится».
Здравый смысл колебался, но тут сердце (или тот самый нижний орган) перехватило власть. Алекс стремительно шагнул к Джейн и коснулся губами ее губ.
Она издала какой-то негромкий сдавленный звук, и граф чуть отступил, ожидая выволочки.
Но ничего страшного не произошло, скорее – совсем наоборот: Джейн тихонько вздохнула и робко положила руки ему на плечи.
Приободрившись, Алекс снова прикоснулся губами к ее губам, а затем несколько раз легонько поцеловал в подбородок, ожидая дальнейшего приглашения.
Но Джейн стояла неподвижно, словно оцепенев. Хм… почему? Ведь ей уже двадцать восемь. Наверняка ее целовали и раньше.
Алекс прильнул губами к чувствительному местечку у нее под ушком, и она тихо застонала, однако по-прежнему не расслаблялась.
Что ж, может, это и к лучшему… Слишком уж он возбудился – казалось, вот-вот взорвется. На всякий случай Алекс чуть отодвинулся и пробормотал:
– Вы же не боитесь, правда? Ох, не стоило это говорить. Хотя… может, и стоило… А вообще-то сейчас самое время образумиться.
И тут она толкнула его в грудь и проговорила:
– Конечно, не боюсь. Я ничего не боюсь.
Граф отступил на шаг-другой и попытался взять себя в руки.
