Зато в остальном это была воплощенная невозмутимость! Он читал мою объяснительную с таким лицом, будто перед ним математический расчет очередного заклинания. И только если очень хорошо приглядеться, можно было заметить – уголки мужественных губ дрожат.
– В идеале, образ цели, вложенный магом в атакующее заклинание, должен продержаться ровно до момента встречи заклинания с выбранным объектом, – продолжал вещать Ресток. – Но так бывает далеко не всегда. Здесь все в большей степени зависит от силы атакующего. Чем сильнее маг, тем дольше держится образ.
Также влияние имеет сложность заклинания и расстояние до объекта.
Все. Ресток закончил, и аудиторию затопила тишина. Но Глун внимания не обратил, по-прежнему читал, и что-то подсказывало – уже не по первому разу. Он очнулся лишь тогда, когда вызванный для «допроса» студент кашлянул и окликнул:
– Профессор?
Эмиль не вздрогнул, нет. Он просто оторвал взгляд от листка, глянул на Рестока и чуть нахмурился.
Спустя еще минуту в гробовой тишине лекционного зала прозвучало:
– Извините, Ресток.
Я отвлекся. – И спустя еще полминуты: – Будьте добры, повторите все, что вы только что сказали.
С этими словами, Эмиль снова уткнулся в «объяснительную», а парень замер в растерянности. Реакция огневика была закономерной – уж где-где, а на занятиях, которые вел Глун, подобного никогда не случалось.
– Ну же, Ресток, – не отрывая взгляда от листка, поторопил декан.
Парень кашлянул и начал повторять.
– Наведенные удары – это удары с конкретно заданной конечной целью.
Их главная особенность…
Все. Слушать Рестока я больше не могла. Просто сидела и смотрела на Эмиля, который точно уже не читал, а перечитывал. Уголки его губ действительно дрожали, а в глазах таилось нечто непонятное, но безумно притягательное.
– Пульсар с наведенным ударом движется по прямой лишь в том случае, если цель статична и преград между ней и пульсаром нет, – вещал парень, но до меня долетали лишь обрывки фраз…
Во всех остальных случаях происходит…
Движение по траектории…
Образ цели, вложенный магом в атакующее заклинание…
Сложность заклинания и…
Когда сокурсник договорил, а в аудитории снова воцарилась тишина, лорд Глун аккуратно сложил листок вчетверо и убрал его в одну из двух папок, с которыми обычно являлся на занятия.
И только после этого поднял голову и взглянул… нет, не на Рестока, на меня.
– Дарья Андреевна, а вы неплохо пишете, – совершенно обыденным, предельно ровным тоном сказал он.
