И, если судьба снова повернется неприглядным местом, сбежать домой непосредственно из империи. Тем более там нет стационарных порталов и, следовательно, догнать меня никто не сможет.
– Ну надо же, – ворвался в круговорот мыслей тихий смешок Эмиля. – А я-то думал, что до рассвета допрашивать будешь.
Блин! Не скажи он этого, я бы действительно промолчала! Но теперь…
– И все-таки ты странный… – призвав на помощь весь актерский талант, выдохнула я. Эмиль после этих слов ощутимо напрягся, я же не постеснялась продолжить: – Понятия не имею, что о тебе думать.
Иногда ты ведешь себя нормально, но порой…
– Что? – подчеркнуто ровно уточнил норриец.
– Порой ты реально неадекватен.
– Например?
– Примеров много, – ответила я. – Взять хотя бы ту объяснительную. Ты прекрасно знал, почему я опоздала на лекцию, так зачем заставил меня оправдываться, а? Только не говори, что ради конспирации. Никто бы и ухом не повел, если бы ты закрыл глаза на этот крошечный проступок.
Лорд декан не ответил, и его молчание стало поводом для широкой улыбки.
Видишь, любимый, я не единственная, кто не всегда ведет себя здраво. Ты тоже, что называется, грешен!
Это осознание вкупе с заполнившей спальню тишиной подарило удивительное умиротворение. Уже через минуту я широко зевнула и начала проваливаться в безмятежную темноту.
Мое дыхание стало ровным, тело ослабло, сознание поплыло. Но прежде чем окончательно погрузиться в сон, я услышала предельно тихое и явно для моих ушей не предназначенное:
– Смейся, милая. Смех гораздо лучше ненависти.
Я не вздрогнула, нет! Но мысленно нахмурилась. А через миг в сознании вспыхнул давно позабытый эпизод – пустая лекционная аудитория, стертый в пыль амулет Ваула и Эмиль, которой говорит:
– Даша, пожалуйста, сделай вид, что обижена на меня. А лучше… пусть все думают, будто ты меня ненавидишь. Хорошо?
И мой ответ:
– Будто? Мне жаль, лорд Глун, но это слово тут неуместно.
Точно помню – после этого заявления куратор первого курса факультета Огня дернулся, как от пощечины, а в моем сердце вспыхнул огонек мстительной радости.
Тогда это казалось незначительной, но приятной мелочью, а здесь и сейчас…
Здесь и сейчас картина происходящего заиграла новыми красками, а все нелогичности в поведении Эмиля резко обрели смысл.
Он действительно взрослый! Следовательно, не может не понимать, что реакции тела не всегда подчинены желаниям души. Душа может ненавидеть, а тело – хотеть. А тело без души… кому оно нужно?
Эмиль убежден – я ненавижу.
