Тот вздохнул и заговорил:
— Мы зовем себя АСУРАМИ, вы зовете нас демонами. Что тебе известно о последней войне, малышка?
— Практически ничего. Историей как-то не увлекалась. А рассказывать о ней у нас не принято.
— Потому и не принято. Вы, люди не любите вспоминать о том, что произошло тогда. И о нас вспоминать ни хотите, — подозрительно равнодушно заявил демон.
— Возможно. Люди вообще… с короткой памятью. Как ваши имена? — Я села и поджала ноги под себя.
— Я — Бальтазар. — Чертяга с ярко красными волосами встал и медленно подошел ко мне.
Его длинный хвост так забавно покачивался из стороны в сторону. Он протянул руку и пожал мою поданную лапку. У него оказались красные коготки, а глаза темные, словно ягодки вишни.
— А я — Аскар, — так же встал зеленоволосый. У него так же были зеленые когти и хвост. А глаза темные, словно древний лес.
— Будем знакомы, — улыбнулась я, вновь протягивая руку, которую тут же мягко сжали.
— Мое имя — Заквиэль. — Подошел ко мне третий. Фиолетовый. И приняв мою ручку, нагнулся и поцеловал.
Я даже слегка растерялась.
— Данталион, — просто представился последний, тот обаятельный лентяй. — Ты нас совсем не боишься?
— А стоит? — тут же насторожилась я.
— Вообще-то нет.
— Костлявая ты очень, — хмыкнул Бальтазар. — Вот повзрослеешь, нарастишь чего-нибудь на костях, тогда и обращайся.
Я скептически осмотрела себя. Да, долго здесь растить. Хотя мне уже исполнилось восемнадцать, выглядела я от силы лет на шестнадцать. Грудь росла нехотя, да и остальные формы оставались все такими же подростковыми.
Раньше я не очень и обращала на это внимание. У меня четыре красавицы сестрицы, и на их опыте я знала, каково это — быть прекрасной принцессой. Не очень то и хотелось. Куда как интересней лазить по деревьям, гонять домашних призраков, воевать с местными мальчишками и издеваться над придворными. Консуэла уверяла — однажды я вырасту, но меня это не волновало. Девочкой-подростком быть куда интереснее.
А вот теперь я пожалела, что не такая писаная красавица, как Беатриче, или хотя бы Элька.
У тех волосы до ягодиц, лица ангелов, фигуры нимф и голоса сирен. А у Присцилы еще и грудь шикарнейшая. Некоторые теряются от такой красоты. Как я сейчас, смотря на этих четырех мужчин, столь очевидно красивых, что даже меня проняло.
Все как на подбор высокие, статные, хороши каждый по-своему.
А вот она я — не очень высокая, с угловатой фигуркой, вечно покарябанными руками, а иногда и лицом.
