Вот даже столиком в меня кинулся."
"— Что? — подбоченилась призрак. — Обижать принцессу? Ну, я сейчас ему навешаю, научу, как следует держаться перед ее высочеством. Ну-ка, иди сюда, старый грешник. У-у, каторжник, — погрозила она прозрачным кулаком.
Изловила бабка его все-таки и так отходила плеточкой, что дух бегал по кругу и верещал страшным голосом. Он от нее и по потолку бегал, и за мебелью прятался, и в воздухе растворялся, но Агриппа все равно догоняла и хватала за шкирку. А когда полтергейст чуть присмирел, начала воспитательные работы — научила поклоны пред представительницей королевской семьи отвешивать, обращаться правильно, по полу стелиться по-холуйски.
На орехи еще пообещала и этикету научить.
Тут призрак взвыл и, оставив в руках нянюшки приличный кусок своего рванья, бросился ко мне на коленях:
— Не губи, государыня. По глупости я погорячился. Обещаю больше не шалить и вести себя подобающе. Только убери тетку. Я уж и на тот свет согласен, только бы подальше от нее.
— Ах ты, пень проклятый, к ее высочеству и без доклада, да сразу ножки лобызать.
Охальник, — набросилась на него няня.
— И правда, Агриппа, замучила ты его. Все же призрак, а не служка дворцовый. Отпусти. Пусть идет с миром. Можно, господа экзаменаторы? — подняла я голову.
В комнату я вернулась в полуневменяемом состоянии. Разделась, омылась и завалилась спать.
В ту ночь мне привидился странный сон.
Я стою в каком-то темном помещении, в углу горят светильники, нос щекочет странный, неизвестный мне запах — нежный, но глубокий и жаркий.
Помню свои волосы, заплетенные в венец, покачивающиеся в ушах длинные серьги, каких никогда не носила. Напротив стоит человек в длинной рясе и читает вслух какую-то книгу. Только слова не пойму. Меня берут за руку и крепко сжимают ее.
Я смотрю на того, кто стоит рядом. Черный балахон скрывает его от меня. Лишь рука, сжимающая мою, белую и мокрую. На пальце печатка. Странные вензеля из белого камня.
Поднимаю руку и касаюсь капюшона, чтобы заглянуть — кто же за ним скрывается.
На меня смотрит что-то уродливое и страшное. С черными, как ночь, глазами. С лицом смерти.
Проснулась я от крика.
Перевела дух.
И поняла, что навряд ли засну вновь.
Взломав замки комнаты, я вышла в коридор и привычной тенью проскользнула на улицу. Меня трясло и хотелось плакать. Такой испуганной редко приходится бывать.
От нечего делать я прошлась по развороченному за день полигону, дошла до ангаров. В одном из них томилась гидра.
