Просто давно ни с кем нормально не говорила. С клиентами «по душам» лучше не говорить. А то такую скидку потребуют, «по-дружески», что себе в убыток. Прости, я тебе мешаю.
— Не мешаешь. Я вот думаю, почему ты с такими способностями простой ведуньей работаешь?
Я поперхнулась:
— Сдурела? Ничего себе — ведунья! У меня между прочим диплом с отличием. Ну, первый. А второй без, — пришлось признать мне. — Но если бы я попросила, мне бы тогда сразу и архимагиану дали. За особые заслуги перед фикусом. Ну и за возможность не видеть улыбок моих дружков.
Так что я не ведунья.
— Кто ты тогда? Нет, ну правда, я о тебе ничего практически не знаю.
— А я о тебе.
— А что обо мне знать? — Пожала плечами девчонка. Она была на пару лет младше меня, да и (что самое интересное) выглядела тоже. При моих полных двадцати пяти реальных и не больше двадцати визуальных. Пацанкой она смотрелась, короче. Я прям такому обзавидовалась. — Когда мама умерла, мы с младшими братишками и сестрой остались одни. Потом пришли «добрые» люди и потребовали отдать нашу землю или заплатить определенную сумму.
А нам и так еды только-только хватало. Ну, тогда я и начала воровать. А полтора года назад меня поймали и в тюрьму засунули на четыре месяца. За это время братьев и сестер куда-то вывезли, а землю отняли. Я, конечно, пыталась их искать, но только недавно наткнулась на нужную информацию, в том доме, где меня взяли в этот раз. Это был дом одного богатея местного. Меня два дружка подельника наняли, я же в любую дырку пролезу, а они бугаи, каких поискать.
Так вот, в сейфе я нашла кое-что интересное, а пока в бумагах рылась, один из дружков сзади подошел и пырнул меня ножичком. Думал, я там помру. А нетушки! Живучая я, — зло усмехнулась Катинка. — И как только в себя пришла у лекаря тюремного, сразу этих мерзавцев и сдала. Нечего бегать на свободе, раз такие сволочи оказались. Ну, а дальше появилась ты. Со своими глазами, — чуть подумав, добавила она. А я приподняла бровь, обожаю реакцию на это кажущееся таким простым.
Катинка пояснила, — У тебя глаза такие…
— Какие? — усмехнулась я
Ведь знала какие, не каждый человек выдержит их взгляда. Люди все больше стесняются смотреть в такие глаза, говорят — словно в душу смотрят. А чего в этом хорошего, в чужой душе-то, да в ведьминой судьбе. Жизнь, смерть всегда где-то рядом. Мы даруем одно, видим другое.
И легкая поступь смерти нам как шелест ветра, пробежавший по щеке.
А мои глаза в особенности странны.
