— Где это я? — опомнившись, спрашивает меня Васек.
Мое объяснение окончательно приводит его в себя. Он удивляется:
— Ах, боже мой… Так вот что случилось…
Слышны глухие громовые раскаты бури, но последняя здесь уже не производит того ужасающего впечатления, какое мы испытывали, находясь в трюме.
Креном корабля повернуло Васька на спину. Он несколько минут остается лежать на одном месте. Свет лампочки, падая прямо на него, дает мне возможность разглядеть его как следует.
Васек… Да, именно еще Васек! Совсем юноша, на вид не больше семнадцати лет.
Роста маленького, тощий и тонкий. Лицо привлекательное, с правильными чертами, с высоким и умным лбом, но измученное и печальное. В больших и доверчивых глазах отражается усталость; но они еще смотрят так мечтательно, как будто перед нами не железная, покрытая копотью стена, а лазурная, заманчивая даль.
Глядя на него, я удивляюсь, как это он мог отважиться на поездку «по-темному». И зачем? Что он, хрупкий и слабый, будет делать на далекой чужбине?
— Вы не переоделись? — спрашиваю я, заметив на нем хороший костюм.
— Предлагали, но я не согласился.
Петров принес нам холодной воды в коробке из-под консервов, хлеб и в какой-то черепице тушеное мясо с картофелем. Но сам с нами не остался, говоря:
— Больно некогда. У нас там целая полундра: воду из трюма выкачиваем. После зайду.
Предлагаю своему попутчику закусить.
В то время как я ем с аппетитом, он проглотил несколько кусочков мяса с картофелем и от всего отказался.
— Не хочу, — печально заявляет он.
— Я совсем нездоров.
Приходит Трофимов. Чувствуя себя виноватым, он говорит робко и нерешительно. Однако из его слов ясно, что кочегары тут ни при чем. Произошла непредвиденная случайность: в одной из труб, проходящих в трюме, выбило фланец; она дала сильную течь; помпа же, выкачивающая воду, засорилась в клапанах и работала почти вхолостую.
— А нам и невдомек было это, — объясняет дальше Трофимов. — А посмотреть вас раньше нельзя было, потому что Ершов на вахте стоял.
Через час должен был смениться. Вдруг слышим визг. Что, думаем, такое? Схватили лопатки и давай сбрасывать уголь с настилки. Глядь, а на ней уж вода показалась! Это когда пароход-то шибко накренило. Так все и ахнули. Думали, капут вам обоим. Хорошо, что Ершов в это время как раз был в угольной яме… Ничего не слыхал. А то бы совсем беда…
— Вам бы сразу посадить нас куда-нибудь в другое место, — укоряю я.
— Да ведь, чудак ты этакий, — опасно! Могли бы найти.
