Только вот кто, — Фартусов надел фуражку, и сразу что-то неуловимо изменилось в его облике, он стал официальнее, строже. — Мы поговорили с тобой, так ты того… Помни. Насчет балконов, поздравительных открыток, ладно? В случае, если у меня спросят, я сразу и скажу — так, дескать, и так, проведена с Георгием Мастаковым подробная беседа. О семейных обстоятельствах, о его поведении, о приятелях… Верно?
— Да… А что?
— Хотя мы с тобой на солнышке сидели, ногами болтали, разговор у нас был ответственный. Усек? А когда новые затеи посетят твою ясную голову, не улыбайся, голова у тебя в самом деле ясная, ты про себя тихонько и подумай, что живет на белом свете участковый инспектор, который никогда о тебе не забывает, всегда помнит и кое-какие соображения имеет, — Фартусов значительно приложил палец ко лбу — думай, мол, прежде чем чего натворить.
К вечеру, когда спала жара и на город вместе с прохладой и закатным светом опустились желания чего-то возвышенного, участковый инспектор Илья Николаевич Фартусов отправился по адресу Ваньки Жаворонкова.
Однако мечтал он увидеться не столько стихии дворовым хулиганом, сколько с его сестрой Валентиной. Проживали они в отдельной квартире, а их родители находились за морями, за долами, за высокими горами — помогали создавать индустрию молодому государству. Валентине еще не было двадцати лет, она где-то училась, а судя по тому, что у нее совершенно не оставалось времени, чтобы переброситься словцом с участковым инспектором, училась чему-то важному.
— Добрый вечер, — сказал Фартусов, увидев на пороге существо, которое давно тревожило его, вызывая нескромные желания.
— Здравствуйте-здравствуйте, товарищ инспектор, — ответила Валентина. — Чем могу быть полезна?
— Очень многим, — правдиво ответил Фартусов.
— Например?
— О! Только не через порог! Позвольте войти?
— Конечно! Всегда вам рада!
— Приятно слышать, — Фартусов вежливо снял фуражку, прошел в комнату, оглянулся, поджидая хозяйку. А она, задержавшись в прихожей, успела провести расческой по волосам, неуловимо быстро одернула голубое платье, опробовала улыбку и предстала перед Фартусовым обновленной и готовой к разговору.
— Присаживайтесь, товарищ инспектор, не стесняйтесь.
— Спасибо, — Фартусов придвинул стул, сел, положил на колени фуражку, осмотрелся. — Значит, говорите, здесь вы и проживаете?
— Да, вот здесь, значит… Вам нравится?
— Ничего, хорошая квартира. Жить можно.
— Спасибо. Вы очень любезны.
— Я знаю, — сказал Фартусов.
