У забора, граничившего с территорией клуба «Красный балтиец», стоял с пистолетом в руках знакомый старшина и растерянно смотрел на Семеныча, который лежал, раскинув руки, с дыркой во лбу.
— Кто его? — тяжело переводя дыхание, спросил подполковник.
— Я, видать, — неуставно ответил потрясенный старшина.
— Как же это было?
— Я был на восьмом пути, как положено, и вдруг по мне стрельнули. Я крикнул «Стой!» и туда, откуда стреляли.
— Вы видели, кто стрелял?
— Нет, я на выстрел бежал.
— Сколько раз в вас стреляли?
— Да раз пять, наверное.
Правда, салют вот… Может, меньше. Когда ракеты взлетели, я увидел, что здесь кто-то метнулся, и выстрелил. Подбежал, а этот лежит.
— Откуда вы стреляли? — резко спросил Саша.
— Вон от того вагона, — показал старшина.
— Метров тридцать пять, — констатировал Саша. — Ну и команда у вас! Что ни стрелок, то Вильгельм Телль. Да еще и с кривым ружьем. Не повезло тебе, Семеныч, и на этот раз крупно не повезло.
Он нагнулся, подобрал наган, валявшийся у правой руки мальчика-старичка, выпрямился, крутнул барабан, считая пули.
— Он два раза выстрелил.
— Да нет, он больше стрелял, — не согласился старшина. Саша, не ответив, подошел к забору и стал проверять все доски подряд до тех пор, пока одна из них не пошла в сторону.
— Лаз, — сказал подполковник. — Он же пришел с теми, он не мог подготовить себе этот лаз. Почему он побежал сюда?
— Его позвали, товарищ подполковник, — предположил Саша.
Подполковник уже догадался про это и, помолчав, заговорил о другом, самом важном.
— Кто-то очень ловкий и жестокий ведет с нами крупную игру. Мы думали, что он пойдет на операцию ради самого жирного куска напоследок. А он чисто обрубил все концы, выдав за главного и последнего Семеныча. Главарь Семеныч мертв, налетчики наверняка знают только его и покажут на него. Как бы тот был рад, если бы мы вздохнули облегченно, считая дело завершенным! Так, Саша?
— Пусть он считает, что так. Но кто он? — тоскливо задал вопрос Саша подполковнику и себе.
— Его пока нет.
— А что есть?
— Есть дом Клавы в Кочновском переулке. Есть кто-то, кто был на чердаке. Он обязательно должен появиться там снова. Ночью мои ребята присмотрят за домом, а уже днем попрошу тебя, Саша, их сменить. Тот слишком опытен, может почувствовать наблюдение. А нам теперь рисковать никак нельзя."
"И вдруг они оба осознали, что над Москвой гремит и сияет салют в честь великой победы.
