Преследовать было бессмысленно, и Саша закричал вдогонку:
— Кто же из ТТ на тридцать метров бьет? Из ТТ в упор надо, шпана вонючая!
Дома Саша вытянул из-под кровати чемодан, открыл его, со дна вытащил аккуратный, в вощеной бумаге сверток. Хрустя оберткой, развернул его. Под бумагой было нечто замотанное промасленной тряпкой, а уж под тряпкой был большой офицерский парабеллум с пятью запасными обоймами. Саша отвел затвор и нажал на гашетку, проверяя спуск. Четко прозвучал щелчок. Саша удовлетворенно вздохнул, вогнал обойму, передернул затвор, досылая патрон в патронник, и поставил на предохранитель.
Пистолет он положил на стул рядом с кроватью, а сам, быстро раздевшись, влез под одеяло и мигом уснул.
И тут же раздался страшный стук в окно. Саша открыл глаза. За окном было яркое утро и Алик. Шлепая босыми ногами по холодному полу, Саша подошел к окну и распахнул створки.
— Слышь, герой! — ликующе заорал Алик. — А наши Берлин взяли!
— Такие пироги! — мрачно сказал Саша и вернулся к кровати натягивать штаны.
— Ты почему не радуешься? — удивился Алик.
— Да так. Парни Берлин взяли, а я — мешок с рисом. — Он в ярости швырнул бриджи на пол. — Они там костьми ложатся, а я здесь, как павлин, в погонах и медалях красуюсь. Все! Я — штатский. Алик, сейчас мы на рынок, гражданское мне покупать.
Перешагнувший подоконник Алик был уже в комнате. Критически осмотрев бушевавшего Сашу, он посоветовал:
— Все-таки штаны натяни.
А если в трусах собираешься, то я с тобой не пойду, — и вдруг увидел на стуле пистолет. — Это что — твой?
— Мамин, — раздраженно ответил Саша. — Она им сахар колет.
— Можно посмотреть?
Саша вынул обойму, оттянув затвор, выбросил патрон и протянул парабеллум Алику, который с восторгом ощутил тяжесть оружия.
— А щелкнуть можно?
— Можно. Только в окно целься. И незаряженное ружье раз в год стреляет.
Алик вытянул правую руку и зажмурил левый глаз.
— Tax! Tax! Tax! — в такт холостым щелчкам выкрикивал он.
— Пацаненок, — ласково сказал уже одевшийся Саша. — Ну-ка давай его мне.
Он снова загнал обойму, передернул затвор, поставил на предохранитель и заткнул пистолет за ремень бриджей. Под кителек.
— Зачем он тебе на рынке? — изумился Алик.
— С ним, дорогой Алик, веселей торговаться.
Торжественно о Берлине вещали с высоких деревянных столбов черные колокольчикообразные репродукторы.
