— Мне кажется, — решительно заявил Жбания, — его надо искать в городе. На стоянках. Во дворах. Кто обратит внимание, если во дворе пятиэтажного дома среди других машин появится старый «Москвичок»? Никто.
— Логично, — согласился Крюков.
— А здесь, в горах, его спрятать негде. Понимаешь, съездов нет. Это, может, где-нибудь в Подмосковье, дело другое. А у нас… — Жбания разочарованно махнул рукой.
— Лада к тебе приходила? — спросил Крюков.
— Нет.
— Странно. Она хотела с тобой поговорить.
— Может, вначале она заглянула в дирекцию совхоза.
Я сейчас позвоню. — Он набрал номер телефона. Сказал: — Люся, привет. Следователь Иванова у вас? Что? Не приходила. Так. — Жбания положил трубку. — Ее там нет.
— Возможно, она пошла к коменданту Гольцеву.
— Гольцеву?
— Да. Она хотела поговорить с тобой о нем. И о шофере леспромхоза Друзенко.
— Так. Она что-то подозревает?
— В свое время старший брат Друзенко, как выяснилось, сводный, носил в Ростове кличку Кардинал.
— Интересно. Ну а Гольцев тут при чем?
— Ботинки с подошвой «елочка» Ашотян продал Друзенко.
Этот же Друзенко несколько раз приезжал к Гольцеву. Лада хочет выяснить зачем.
— Сам знаешь, Алексей, среди шоферов, к сожалению, встречаются и такие, кто стремится подкалымить за государственный счет. Лес, он людям нужен. Доски, они гниют. Обновлять их надо.
— Я тоже так думаю. Я Ладе сказал то же самое, что ты мне, почти слово в слово.
Жбания позвонил в общежитие. Дежурный вахтер ответил, что комендант Гольцев уехал в город по делам службы.
— Слушай, — радостно сказал Жбания. — Я знаю, где Лада. Сегодня к нам в обувной магазин завезли финские сапожки…
28
Лада с трудом открыла глаза и не увидела ничего. Тьма была полной, непробиваемой, как броня. Она имела вес, давила, обволакивала. Запах сырости, и не только сырости, забивал дыхание, першило в горле. Протянув руку, Лада нащупала большой скользкий клубень. Поняла, что лежит на картошке и что этот острый, забивающий дыхание запах есть запах прелости уже подгнивших прошлогодних овощей.
Ей вдруг вспомнилось студенчество и поездка на уборку картошки: в осеннюю грязь, распутицу.
Их поселили в пионерлагере, где уже, конечно, не было пионеров, как и не было кроватей. Спали на матрацах, положив их прямо на пол. Справедливо отметить, что матрацев дали больше нормы. И девчонкам выпало по два матраца — спать было не холодно.
Запомнилось два момента, нет, пожалуй, три.
У нее была новая японская куртка цвета молодой зелени.
