– Твою налево… – раздраженно выдохнул Антон, разглядывая мокрое пятно на груди, и хотел было выругаться, высказав другу парочку «комплиментов», но заметил Снегиреву. Она медленно шла вдоль узкого прохода между столами, держа в своих тонких пальцах картонный стаканчик.
Приблизившись к парням, Юля протянула стаканчик Антону и мягко произнесла:
– Это тебе.
Она протянула стакан, смотря прямо в глаза Левакову, словно совсем не замечала мокрого пятна на его майке. Может, она и в самом деле ничего не видела, но это уже не имело значения.
Антон достиг максимальной точки кипения, как вулкан, готовый вот-вот извергнуться потоком лавы. Сдерживаться больше не было ни сил, ни желания.
С губ слетел тяжелый раздраженный вздох, а рука сама принялась за дело: Антон выхватил стаканчик из рук девушки и со всей дури кинул его в урну, стоявшую возле соседнего столика.
Снегирева испуганно подпрыгнула на месте, не ожидая такой реакции, глаза ее расширились, в них читалось недоумение. Вспышка злости охватила тело Антона, будто тысячи иголок попытались пронзить кожу – всего на секунду, на короткий миг, но этого оказалось достаточно.
– У тебя что, совсем гордости нет? Вернись на землю, дура! Заядлые девственницы меня не интересуют! – с ядом в голосе произнес он.
В столовой повисла давящая тишина. Казалось, взгляды присутствующих сконцентрировались на одном-единственном столике, и все вокруг замерли, чего-то ожидая.
С минуту Юля молчала, видимо, ожидая получить извинения, и неотрывно смотрела на Антона.
Грудь ее вздымалась в такт неровному дыханию, выдавая волнение. Но Леваков не спешил оправдываться. Хотя где-то в груди покалывало, какой-то сигнальный маячок бил тревогу, однако Антон в очередной раз отодвинул непонятные ощущения подальше.
Повисшую тишину нарушили друзья Левакова, подкинув пошлых шуточек в сторону Снегиревой, а студенты, молча наблюдавшие за происходящим, начали смеяться.
Это был первый раз, когда Антон открыто опустил Юльку. Раньше он всегда вел себя довольно корректно, предпочитая грубости сухие ответы или игнор, но сегодня вышел из себя, позволив эмоциям вырваться наружу, пускай Юля и не была виновницей его плохого настроения.
Антон понимал, что повел себя неправильно, не по-мужски, но как исправить положение дел – не знал, только чувствовал, что обратного пути у него уже нет.
Несмотря на смешки, перешептывания и пошлые шуточки, которые продолжали выдавать друзья Левакова, лицо Юли оставалось спокойным.
