Наши доблестные домохозяйки и бабушки имеют прекрасную фантазию, но, в конце концов, сейчас же не девятнадцатый век?!
– Как тебе не стыдно? Кого я воспитала? Одна черт знает с кем шляется, вторая!.. Да за что мне все этого, господи?! – мама качала головой, громко вздыхая. Ирка тихо посмеивалась, а папа молча прикрыл лицо ладонью. Кажется, в этом доме никто не хотел ввязываться в открытый конфликт с мамой. Заступиться за себя пришлось самой.
– Во-первых, неужели ты веришь всем полоумным старушкам, которые рассказывают тебе гадости про твою семью? А во-вторых, мне уже двадцать, и я далеко не маленькая девочка! – произнесла я сквозь зубы, буквально порами источая злость.
Мне стоило больших усилий говорить ровным голосом, а не кричать истеричными воплями.
Мамины слова и без того ранили, будто удары ремнем по нежной коже. В этот момент я поймала себя на мысли, что безумно устала. От всего.
– Сколько бы тебе ни было! Ты живешь в нашей квартире!
– И что? Мам, ты должна быть на моей стороне! – закричала я.
Она кинула на меня грозный взгляд.
– О чем ты вообще говоришь? Вместо того, чтобы учиться, вот с этим гуляла?
– Учиться? – вспыхнула я, словно спичка. В долю секунды огонь успел заполнить меня, обжечь и оставить после себя только пепел. – А я не училась?
– Нет, – отрезала мать, отворачиваясь от меня, как от предательницы. Забавно, кто еще из нас был предателем.
– Да я вон из кожи лезла всю жизнь, чтобы угодить тебе! И что получила? Ты хоть раз похвалила меня? Хоть раз сказала, что гордишься своей дочкой?
Может, надо было остановиться, перестать кидаться словами-пулями друг в друга, но, кажется, мы обе уже не могли нажать на тормоз.
– Замолчи! – повысила голос мама. – Я не для того даю тебе деньги, содержу тебя, ты должна…
– Так значит, проблема только в том, что я живу в вашей квартире и объедаю вас?
– Юленька, не говори глупостей, – вмешался папа. Только поздно, меня уже было не остановить.
Говорят, терпение – вещь хрупкая. И если вазу случайно переполнить, даже на одну несчастную каплю, может произойти цунами. В моей душе происходило именно это.
– Я родила вас не для того, чтобы вы лазили по подъездам и позволяли лапать себя. А завтра что? Принесешь в подоле? – Глаза мамы округлились, как две монетки. У нее затряслись руки.
Никогда не думала, что однажды услышу подобное от самого близкого человека.
