Одним словом – припомнил многое. Мало головной боли, прибавились еще и нотации.
Сидеть дома Антон не хотел. Ладно еще денек, но не неделю же, как требовала мать. Без Юльки за неделю можно в волка превратиться и начать выть на луну.
К обеду позвонил Шестаков.
– Ты где, Ромео? – задорным голосом пропел Витя в трубку.
– Умираю, – вздохнул Леваков, потирая горло. Надо ж было простудиться именно на третий день долгожданных отношений.
– От перевозбуждения? – усмехнулся Шест. – Хотя вон твоя Снегирева идет. Ты что, уже новую нашел?
– Заткнись, – прорычал Антон, испугавшись, что Юлька услышит и не так поймет.
– Заболел я. Если переживаешь, можешь в гости заехать. Ладно, мне таблетку принимать, позже наберу.
Витя не успел ни слова сказать, как Леваков скинул. Пальцы сами набрали номер Снегиревой, почему-то безумно захотелось услышать ее голосок и увидеть бы, конечно, хотя сегодня это совсем за пределами мечтаний.
– Привет, – Юлька ответила после первого гудка. Судя по голосу, у нее было хорошее настроение.
Антон закрыл глаза, представляя себя рядом с ней, и вдруг горло болеть перестало, и головная боль… ну, не такая уж и серьезная эта боль.
– Привет, я заболел. Прости…
– Заболел? Сильно? – интонация с радостной сменилась на тревожную.
– Сильно, но это не лечится, – игриво произнес Антон. Наверняка Юлька сейчас смутится, глазки в пол опустит, губу нижнюю облизнет. Ох, как она все-таки забавно робеет перед ним. Загляденье!
– Что-то серьезное? Господи, Антон…
– Эй, да нет… я… ну, в другом смысле.
В этом ничего такого. – Шутка явно не удалась. Про себя Леваков усмехнулся, но в реальности постарался исправиться. Еще напридумывает себе чего, обидится. – По тебе соскучился.
– Антон, серьезно! Что случилось?"
"– ОРВИ обычное, не бери в голову. Придется немного отсидеться дома. Но я честно буду тебе писать и звонить, могу даже по видеосвязи. Хочешь увидеть меня в образе домашнего мальчика?
– В семейниках и под одеялом? – прыснула Юля.
– Что это в семейниках? – надулся Антон.
Он-то всегда носил обтягивающие боксеры. Не дед же!
– Ну, образ домашнего мальчика же, – сквозь смех проговорила Снегирева. Они еще минут пять повисели на линии, а потом Юля побежала на пары, оставляя Левакова в обществе подушки, одеяла и шарфа, который мама намотала на него пару часов назад.
Болезнь так быстро не отступила. Горло у Антона сперва просто болело, а через два дня появился кашель: противный такой, мешающий спать.
