Замечаю пустые собачьи миски в углу у кладовки — напоминание о том, что я потеснила ретривера, и, вполне возможно, делить своего хозяина с кем-то этой собаке не нравится.
Мне удается справиться с кофемашиной. Завтрак приятной теплой тяжестью заполняет желудок. От этого голова начинает работать лучше, так что я все же возвращаюсь к своему телефону и набираю номер бывшей свекрови.
— Здравствуй, Карина, — отвечает мне Нина Балашова.
— Добрый день, — отзываюсь я. — Саби рядом? Хочу с ней поговорить.
— Она завтракает, — сообщает бывшая свекровь. — Лучше не отвлекать.
Тут я с ней согласна, поэтому переключаюсь на другой вопрос.
— Какие у нее планы на день?
— Вадим останется у нас на ночь. Хочет побыть с ней подольше. Они же… долго не виделись…
Не комментирую. Женщина на проводе, как и ее сын, — часть внешнего мира. Теперь. А у меня на повестке чертовски личный вопрос. Мои желания, мои настоящие желания. Без шелухи, без… рациональности. Здесь и сейчас копаться в них гораздо удобнее, чем когда я выйду за дверь!
Подойдя к окну, я наблюдаю за тем, как похожие на пух снежинки порхают в воздухе.
Я смотрю на них до тех пор, пока это не начинает усыплять. Веки становятся тяжелыми. Я заворачиваюсь в плед, который нашла наверху, и укладываюсь на диван. Когда просыпаюсь опять, за окном еще сильнее метет, а на часах почти час дня.
После душа я снова возвращаюсь на кухню, только на этот раз с целью приготовить ужин. Он выходит скромным, но запах такой, что им одним можно наесться.
Это добавляет уюта, и я брожу в этом уюте до тех пор, пока на улице не начинает темнеть. До тех пор, пока за окном, во дворе, не начинают скрипеть ворота, а стены погруженной в темноту гостиной не освещают фары въехавшей во двор машины.
Глава 43
Я достаю из шкафа тарелки, когда на крыльце раздаются торопливые шаги."
"Я включила на крыльце свет, поэтому еще там, на улице, можно догадаться — в доме кто-то есть.
Оборачиваюсь, когда хлопает входная дверь и звуки тяжелых быстрых шагов перемещаются по коридору в комнату.
Денис стоит в проеме в расстегнутом пуховике и ботинках, с которых на пол кусками отваливается снег. Глядит на меня посреди своей кухни, а потом мы смотрим друг другу в глаза, и рябь, которая будоражила с утра, теперь становится горячей волной под кожей.
Не знаю, сколько женских оргазмов видела кровать наверху, но моих она видела два. Два. На один меньше, чем у Дениса.
