У моего ситтера есть ключи. Он всегда на подхвате.
— Ты доверил ключи от дома постороннему человеку?
Повернув голову, я вижу кривоватую улыбку на его лице.
— Я очень быстро могу узнать, где он живет. И многое другое.
Его слова рождают в голове мысль, которой я почти не касалась все эти дни, но теперь озвучиваю:
— Обо мне ты тоже все знаешь?
Денис приближается к ограде и кладет на нее локти. Смотрит на меня, когда останавливаюсь рядом, и говорит:
— Мы неизвестные. Помнишь?
Его ответ оставляет мой вопрос открытым.
Не знаю, должна ли требовать большего. Что это изменит?! Он знает достаточно, чтобы нас вообще здесь никогда не было, но его это не остановило. Может, поэтому задавать вопросы мне он никогда не стремится. Словно я и правда неизвестная, икс или игрек, которая за скобками оставляет всю свою жизнь, когда соглашается на эти встречи.
Положив на холодную ограду ладони, решаю, что даже у неизвестных есть очертания.
— Я ничего о тебе не знаю, — сообщаю. — Почти.
— Можешь спросить, если хочешь.
Покусав изнутри щеку, интересуюсь:
— Твое полное имя?
— Серьезный подход, — замечает мой собеседник все с той же ленивой интонацией.
— Денис Рашидович Алиев.
— Где ты родился?
— В Дербенте. Это Дагестан.
— И как попал сюда?
— Семья переехала. Мне было двенадцать.
— Сколько тебе сейчас?
Постучав кроссовкой по ограде, отвечает:
— Тридцать четыре.
Они с Балашовым ровесники. Эта информация ворошит воспоминания о вчерашней встрече с Вадимом, и я затыкаю их следующим вопросом:
— Кто твои родители?
— Мать — домохозяйка, отец — полковник полиции.
— У тебя есть братья или сестры?
Глядя на воду, он потирает пальцем бровь. Эта задержка кажется мне немного странной, но в итоге я получаю короткий ответ:
— Нет.
— Хочешь спросить что-нибудь у меня?
Развернувшись, Денис опирается бедром об ограду и скрещивает руки на груди. Чешет языком зубы, и на этот раз пауза ощущается волнительно, ведь на его губах снова улыбка.
Кажется, такого эффекта он и хотел добиться. Волнения, покалывания у меня в затылке.
Ожидания.
— Какие цветы ты любишь?
Сверля его ответным взглядом, говорю:
— Розы. Но мы договорились…
— Что я не буду дарить цветы?
— Да.
— Столько запретов. Я связан по рукам и ногам.
В ответ я перевожу взгляд на его руки. На спортивное сильное тело. Пульс делает скачок, когда в голове всплывает чертовски волнующий вопрос: хочу ли я почувствовать на себе эти руки или это тело?
В груди поселяется холодок. Вспышка, от которой учащается дыхание.
