В обычных обстоятельствах…
Теперь в моей жизни больше ничего обычного нет. Об этом напоминает боль в мышцах после двух дней наедине с собой. Уединение, после которого я чувствую себя так, словно по мне проехался грузовик.
А в душе… там у меня крошечный огонек азарта, ведь мне сложно представить, чтобы этому красивому дагестанцу когда-нибудь отказывали.
Я прячу записку в сумку, а спустя час трамбую корзину в багажник своей машины. Запах свежих цветов действует на меня, как мешок по голове. Слишком живой, слишком настоящий.
Напоминающий о том, что у меня есть органы чувств и они работают, просто последние два дня мои голова и тело жили по отдельности."
"Теперь же мне хватает заряда, чтобы после часа, проведенного за ноутбуком, отправиться в торговый центр и побродить по мебельным отделам. Столы, стулья. Детская кровать. Мне придется все выбрать самой, без участия Саби, ведь я хочу, чтобы в квартире все было готово к тому времени, как… я заберу дочь…
В десять вечера я смотрю на источник одуряющего цветочного аромата, сидя на полу у стены с чашкой чая в руках.
Ветер за окном здесь, в пустом необжитом пространстве, кажется чьим-то воем. Погода испортилась окончательно, вслед за ветром по стеклу ударяет дождь, но между мной и окном, посреди комнаты, громоздится корзина с цветами. Вызывающе огромная, яркая и красивая.
Кутаясь в плед, пытаюсь решить: десять часов ожидания — это достаточный промежуток времени для прокурора Алиева, чтобы получить от ворот поворот?
Чутье подсказывает, что вполне, поэтому, порывшись в складках пледа, достаю оттуда свой телефон.
Глава 9
«Для нас с вами нейтральной территории не существует», — отправляю сообщение.
В мои планы не входило ждать ответа или волноваться по этому поводу, но реакцию получаю через минуту.
«Карина?»
Мне вообще не стоило пользоваться этим телефонным номером. Лучшим ответом на предложение, которое я получила, стало бы молчание, поэтому любой мой ответ — это… флирт…
Мое имя на дисплее впрыскивает в кровь крошечную порцию той самой капризности, которую я преимущественно подавляю.
Это делает меня лучше, но сегодня решаю уступить своей вредной причуде, потому что азарт никуда не делся.
Закусив губу, набираю ответ:
«Да, это Карина. У вас их много? Мне уточнить фамилию?»
«Нет. Лучше снимите запрет. Я стану постоянным клиентом», — получаю в ответ на свою провокацию.
«Запрет остается», — сообщаю ему.
«Надежда умирает последней», — пишет он.
На этом я решаю остановиться.
