И те слезы, которые подкатывали все это время, заволакивают глаза.
Я издаю всхлип. Денис обнимает пальцами мое запястье, склоняет голову так, что мы почти касаемся лбами.
— Карина… — бормочет он.
— Я люблю тебя… — перебиваю я его.
Еще до того, как Денис успевает что-то ответить, я целую его губы. Слезы душат меня, и это касание выходит отрывистым, но Алиев его ждал, поэтому спустя секунду я растворяюсь в мягком напоре его рта.
Прежде чем наш поцелуй станет глубже, я повторяю:
— Люблю тебя…
Его губы влажные после моего поцелуя.
Приоткрыв их, Денис заглядывает в мои глаза, и там, где минуту назад отражались колюще-режущие грани его сегодняшнего настроения, теперь я вижу свой любимый зеленый огонь!
Под прицелом этого огня, который подогревает душу, я отстраняюсь и хватаю с коврика сумку. Руки потряхивает, пока перерываю содержимое большого замшевого мешка, злясь, что в нем так много барахла.
Денис проводит по волосам рукой. Он смотрит на красную бархатную коробочку у меня в руках, которую я все же нахожу на дне сумки, и крылья его носа вздрагивают.
Алиев молчит все время, пока я с ней вожусь. Наблюдает, как надеваю холодный ободок обручального кольца на свой безымянный палец, а потом беру его ладонь и делаю то же самое для него.
Мне безумно нравится, как этот ободок смотрится на его руке! Я любуюсь этим, а потом подношу тяжелую теплую сухую ладонь к своей щеке и с гребаным наслаждением прикрываю глаза.
— Я буду искать с ней контакт, — говорю вибрирующим голосом. — Да хоть со всей твоей семьей.
Сколько вас там? Много? Много, да? Я без тебя уже не могу. Я тебя люблю. Мне все равно, на каких условиях с тобой быть…
— Думаешь, мне не все равно? — хрипло спрашивает Алиев.
Я открываю глаза. Смотрю на него. Денис перемещает ладонь, в твердый капкан захватывая мой подбородок.
— Я буду играть с ним в шахматы, если придется, — говорит он. — Я готов сидеть с ним за одним столом. Я даже готов впустить его в свой дом, если придется. Готов к тому, что он будет мелькать перед глазами, и, возможно, часто.
Я готов к этому. Знаешь почему?
Сглотнув, я вижу, что, в отличие от своей матери, Денис абсолютно точно верит в то, что говорит. И он вбивает эти слова в мой разум, заставляя с головы до ног дрожать.
— Потому что я нашел свое утешение, — отвечает Алиев на свой же вопрос. — Ты сказала, что желаешь мне найти свое утешение. Так вот, я его нашел. Ты — мое утешение. Ты им стала еще в тот день, когда я тебя в первый раз увидел.
