Ты старенький…
— Сабина…
— Спасибо, девушка, — посмеивается он.
Стоя в дверях, папа ждет, пока я упакую дочь. Он отведет ее на танцы, а потом у них поход в кино на новый мультфильм. Родители заберут ее на ночь. Завтра у Сабины свободный день, так что она может позволить себе поболтаться в гостях.
Этот вечер мне просто необходим. Даже несмотря на то, что придется забрать дочь от родителей самой, а это значит посетить родительский дом впервые с тех пор, как я ушла оттуда больше месяца назад.
Меня снедает нетерпение.
Я мечусь по квартире, оставшись одна. Разбираю пакеты с продуктами, которые доставил курьер, и тут же забываю, что и куда положила. Боюсь превратить ужин, который готовлю, в несъедобные помои, ведь не могу вспомнить, сыпала ли соль!
Точку в этой хаотичной суете ставит хлопок входной двери.
Быстро сменив домашнюю футболку на платье-комбинацию, я практически пулей выскакиваю в коридор.
Состояние собственной щетины, судя по всему, последнее, о чем Алиев думал в прошедшие четыре дня. Он зарос, и эта легкая небрежность идет ему по-особенному.
Напоминает о том, что нецивилизованности ему хватает, и еще как.
Он скользит взглядом по моему телу, вешая в шкаф куртку. По шелку платья, поверх которого я на ходу надеваю тонкий кардиган.
Мое тело рвется навстречу, хоть убей, тем более Алиев требует этого взглядом. Ждет, что я покажу ему, как соскучилась. Словно, когда он переступает порог дома, именно это волнует его в первую очередь, а уже потом комфорт, еда и… кислород…
Это и есть основа нашего незрелого, необдуманного, скоропалительного брака — безумное, черт его дери, влечение.
Я встречаю своего мужа жадным поцелуем. Необузданным, как и болтанка внутри меня, которая уже четыре дня не унимается! Угроза смутить его необузданностью — отсутствует. Никогда, никогда, черт возьми, мне не смутить его своим желанием, своей страстью. Он поглощает ее, как энергетическая воронка, оставляя меня опустошенной и… счастливой…
Но реальный мир здесь, за дверью. Стоит только руку протянуть!
Ладонью Денис обнимает мое лицо.
На его языке вкус мятной жвачки. Задевая мои губы своими, Алиев бормочет:
— Мне бы в душ…
— Я не собираюсь насиловать тебя прямо на пороге…
— Почему? Я не против…
Я заглядываю в его глаза. Они улыбаются. С прищуром меня изучают. Зная, каким наблюдательным он может быть, я как песок выскальзываю из его рук, пятясь к двери кухни.
Он позволяет мне это бегство, но смотрит тягуче.
На нем джинсы и немного измятая футболка.
