Его голубые глаза серьезны, что отлично сочетается с белой строгой рубашкой, в которую мой бывший зять одет. На нем нет пальто, только пиджак. Минуту назад я наблюдала его парковку за окном, поэтому предполагаю, что он позволил себе разгуливать без верхней одежды, потому что оставил ее в машине.
Адам изучает мое лишенное косметики лицо, положив на стол локти.
— Я заезжал вчера, — сообщает Мухтаров. — Мне сказали, ты бываешь тут после обеда.
— Как видишь.
Он принимает мои слова долгим вдохом. Прежде чем заговорить, ерошит волосы и спрашивает:
— Теперь ты ненавидишь меня вдвойне?
— Нет… — отзываюсь я.
— Если честно, я считаю, что это лучшее из всего, что ты мог для Киры сделать.
— Что именно я, по-твоему, сделал?
— Не стал тратить ее время.
— Это сложнее, чем кажется. Это было непростое решение. Но мы с ней… слишком разные.
— Ты попросил ее стать твоей женой.
— Просто не мог попросить об этом тебя.
— Адам… — обрубаю предостерегающе.
Его слова задевают слишком много углов. Слишком много узлов и нитей! Прошлое, будущее, настоящее, но одно всегда останется неизменным — он, как и моя сестра, сам не понимает, что несет!
В ответ на мой предупреждающий взгляд Адам не прячет своего.
— Не вижу смысла молчать, — говорит он. — Уж точно не вот так, тет-а-тет.
— Ты ничего обо мне не знаешь. Все, что ты знаешь, — это ширма! Я… Ты меня не знаешь, — отрезаю я, отворачиваясь к окну.
— Знакомое чувство, — посмеивается он. — Примерно то же самое мне хочется сказать каждому второму человеку в своей жизни.
Но тебе — никогда.
— Перестань.
— Я опять опоздал, да? — бросает он. — До чего же, блядь, невезучий.
Посмотрев на него, я достаю слова из своей души:
— Мне не нужно, чтобы с меня сдували пыль, как с… фарфоровой статуэтки. Я не статуэтка, понятно? Моего эгоизма вполне хватит на то, чтобы стереть все твои чувства в порошок, потому что единственная маска, которую я совершенно точно больше никогда на себя не надену, — это быть хоть для кого-то удобной!"
"Возможно, это именно то, что я продемонстрировала Алиеву с самой первой нашей встречи.
Сама того не понимая…
Мухтаров смотрит на меня, чуть выгнув брови, и то, что мне удалось выбить из него это удивление, приносит удовлетворение.
И я оставляю за кадром тот факт, что потушить подобные вспышки моего дерьмового настроения можно всего одним настойчивым нецивилизованным поцелуем, но на это способен только один человек!
— Не могу сказать, что ты открыла мне глаза… — бормочет Адам.
