Рынок стал приносить совсем другой доход, а с большими «бабками» в зону уже не брали. Потому что «брали» раньше: и патрульные, и участковый, и начальники угрозыска, и ОБЭП…
У Князя был хороший офис в здании администрации рынка: с приемной, секретаршей, комнатой отдыха, компьютером, факсом, принтером, ксероксом и всем, что должно иметься у крупного управленца. Но он умел пользоваться только комнатой отдыха и секретаршей, да и вообще не любил свой просторный, шикарно отделанный кабинет, проводя все время в шашлычной, расположенной справа от входа, недалеко от мясных рядов.
Может, потому, что двадцать пять лет назад молодой кавказский рэкетир именно здесь собирал дань с торговцев и дирекции.
Сейчас Князь праздновал в любимой шашлычной юбилей своего княжения. За прошедшие годы он разжирел, обрюзг, но знаменитая татуировка — кавказский кинжал, по-прежнему красовалась на кисти правой руки, и горбатый нос по-прежнему нависал над тонкими губами. И привычки не изменились. Князь всегда любил пожрать, обожал острую кавказскую кухню, любил преклонение, любил женщин, преимущественно блондинок.
И сейчас за обильным столом рядом с ним сидели две молодые девушки с вытравленными до белизны волосами, а вокруг крутились почтительные «шестерки». Князь, который еще с первой «ходки»[10] по малолетке рассказывал, что он потомок грузинских князей, развалившись в кресле, кутил, как, по его мнению, и подобало настоящему князю.
— Мы сюда первыми пришли и уже никого не пустили, хотя многие наезжали, — ударился в воспоминания он.
— И ореховские, и долгопрудненские, и солнцевские… И на простые «махаловки» выходили, и со стволами на «стрелки»… Нас меньше было, да не в числе дело… Есть хорошая грузинская пословица: «Если сердце из железа — и деревянный кинжал хорош!» А мои ребята все железные, духовитые были… Ну, давайте, за те времена!
Князь выпил большую стопку водки, закусил горьким соленым перцем и маринованным чесноком, жадно вгрызся старыми золотыми коронками в большой кусок пахнущей угольями свинины.
Девушки тоже выпили и закусили. Они в разговоре практически не участвовали — только хихикали, одобрительно кивали и позволяли себя лапать.
— Здорово, Князь! — вдруг раздался рядом резкий, скрипучий голос."
"Кавказец поднял мутный взгляд. Рядом, обнажая в ухмылке мелкие и острые, как у хищной рыбы, зубы, стоял, будто выросший из-под земли, тип с уверенным блатным прищуром и холодными безжалостными глазами. Явно «бродяга»[11] старой закалки.
