— Дави на газ! Сигналь! Дави на сигнал!
Ошарашенный шофер был не рад, что попал в такой оборот, но деваться ему было некуда, и он, с ревом двигателя и гудением клаксона, понесся по внутридомовому проезду, как гонщик «Формулы-1» в Монте-Карло.
«Ястреб» на миг остановился и отпустил жертву. Софья упала на заснеженную землю и, держась за горло, отползала в сторону. Водитель резко ударил по тормозам, машина пошла юзом и чуть не сбила преследуемого, отбросил его правым бортом почти на метр. Волк, распахнув дверь, выпрыгнул, как воспользовавшийся катапультой пилот, и оказался прямо перед «Ястребом».
В полумраке белело узкое, пилообразное лицо, сверкали ненавистью и дьявольским красным огнем глубоко посаженные глаза.
Волк обрушился на него всей массой своего тренированного тела. Удар в челюсть, корпус, голову! Дьявольская фигура должна была смяться, как банка из-под пепси-колы под колесами грузовика. Но ничего этого не произошло — мощные кулаки только со свистом рассекли воздух.
Зато финка стремительно метнулась к лицу Волка, тот привычно подставил руку и уклонился, но снова что-то нарушило его расчеты: выбить оружие не удалось, локоть онемел от удара, а острие промелькнуло в сантиметре от глаз. Да что такое?! Он снова молотил ненавистного врага, но либо не попадал, либо кулак ощущал тяжелую плотность тренировочного мешка и почти не причинял вреда противнику. Зато лезвие сверкало перед лицом, как десятки молний."
"«Рено» сдал назад, развернулся и быстро уехал.
Софья куда-то исчезла. В темноте раздавались только глухие удары и хрипы двоих дерущихся, следы ног плели на снегу причудливые узоры. Самое главное, что, несмотря на свой опыт и специальную подготовку, Волк не мог взять верх — наоборот, он с трудом оборонялся. Слишком вертким и сильным был противник, слишком ловко обращался с финкой.
«Доставай волыну, вали его! — панически крикнул Кот. — А то он щас нас всех сделает!»
Волк отскочил, разрывая дистанцию, сунул руку в задний карман, уцепил ловко лежащий там маленький «браунинг», выставил его вперед, прямо к прущему на рожон Черту.
В обойме оставалось четыре патрона, и он выпустил их один за другим, целясь куда-то между грудью и животом.
Вечернюю тишину разорвали выстрелы, горячие гильзы, плавя снег, закрутились по земле. Черт отлетел, поскользнулся, но все же удержался на ногах и, прорычав что-то нечленораздельное, снова бросился вперед.
