Тянется. Я не могу ее оттолкнуть. Только не физически.
Мы возвращаемся на стоянку. Решаем ехать на одной машине. В моей руке ее ладошка. Внутри меня – она целиком.
– Знаешь, я все-таки решила найти отца. Нужно поручить это дело Самойлову.
– Почему сейчас? – вскидываю брови.
– Вдруг ты прав, и он что-то из себя представляет? Нам очень нужны союзники. Даже если они – криминальные авторитеты.
Нина пытается шутить. Я зажмуриваюсь. Переполняющие меня чувства вскипают, опаляя нутро. Выжигая до пепла легкие. Мы по факту думаем об одном и том же.
Только я ее хочу защитить. А она – меня. Боже-боже… Ну чем я ее заслужил, а? Почему сейчас-то? Меня накрывает. Хорошо, что от водителя нас уже отделяет перегородка. Тянусь к ней. Губами касаюсь шеи.
– Я знал, что рано или поздно ты созреешь, и уже поручил это дело СБ.
– Серьезно? – вздыхает. – Какой ты… всезнающий.
Если бы! Если бы, мать его, так! Я бы раньше тебя под себя подмял. И все бы по-другому сложилось! А я дурак. Я такой дурак, Нин. Столько времени потеряли.
У нас уже детишки могли бы быть. Пацаны. Мальчик. И мальчик. Закрываю глаза. Представляю ее беременной. Касаюсь пышной груди. Чудится, будто она и впрямь тяжелей, чем мне помнится. Наклоняюсь и с рыком прикусываю сосок через ткань.
– Что ты делаешь? – сбивчиво шепчет Нина.
– А ты не догадываешься? – усмехаюсь. Веду по ногам. Она чулки носит. И юбки. Очень женственно. Очень удобно. Юбку задрать, мокрый перешеек трусиков в сторону, и вот я уже у цели.
– Ставрос!
– Тише. Водитель услышит.
– Собственные стоны топлю, прикусив ее нежную кожу. Мне голодно. Мне ею не нажраться, кажется, теперь никогда. Ловлю губы. Очерчиваю лицо пальцами. – Хочу тебя. Хочу тебя так, что не могу просто. Сдохну, если не дашь.
Ну, хоть это я могу ей сказать?! Могу. Наверное… Секс еще никого ни к чему не обязывал. Да и не зря же я жопу рву на британский флаг. Глядишь, выкручусь. Через пару месяцев будет понятно. И если мне все удастся… О, если мне все удастся! Тогда держись, Нин. Пиздец тебе.
По-другому не скажешь. Ты меня знаешь. Я ж чуть-чуть и кое-как не умею. Любить так любить. Как в песне. И я буду. Так, чтобы тебе эти десять лет с процентами компенсировать. Ты еще пощады попросишь.
Если выкручусь.
Когда выкручусь.
Выть хочется от обиды, что я столько времени убил на абсолютно чужих мне баб. А на свою единственную, родную, может, и вовсе времени этого проклятого не осталось. Поэтому тороплюсь. Урвать. Про запас. Насытиться."
"Дергаю ширинку.
