– А что случилось-то? – щурит глазки.
– Я потом расскажу, ага? Тебе уже тоже пора в кроватку.
Вика уходит. Ночь густеет. За окном гаснут огни, а я глаз не могу сомкнуть. Все думаю, что с Ниной будет, если я по какой-то причине не смогу ее защитить. И так страшно! Пипец как страшно, да. Вдруг что со мной случится, она под таким ударом окажется! Не то чтобы я так запросто сдался, хрен вам, как говорится, но все же!
– Перестань, – сонный голос в темноте.
– А?
– Твои мысли такие шумные, что мешают мне спать.
Хмыкаю. Задираю ножку Нины повыше.
– А ты их не подслушивай.
– Не могу. Они очень громкие.
– Это потому, что я очень переживаю.
– За меня?
– В первую очередь за тебя, да. И за себя, конечно, тоже. Но не из эгоизма, а потому что мое благополучие напрямую связано с твоим и Викиным.
– Ты о чем-то мне недоговариваешь? – Нина настороженно замирает.
– Что? Нет! – возмущаюсь.
– Значит, нагнетаешь. Это ты зря. Нельзя позволять себе тревожиться по поводу будущего, которое тебе неведомо.
Энергии потеряешь море, а толку от этого никакого.
– Звучит очень разумно.
– Это мне мой психолог рассказывала. – Зевает, обдавая бок теплым дыханием. – Она крутая. Плохого не посоветует.
– Вопрос, как не тревожиться.
– Тебе нужен какой-то якорь.
– Нин, а ты совсем ничего про своего отца не знаешь? Совсем-совсем?
– Мы же уже это обсуждали.
– Да, но… Короче, если бы я понимал, что за тебя есть кому заступиться, это…
– Стало бы твоим якорем?
– Угу.
– А мысли, что я могу сама о себе позаботиться, тебе не приходили? – обижается. – И вообще мне не нравится, куда ты клонишь.
– Почему?
– Потому! Ты как будто готовишь меня к мысли, что с тобой может что-то случиться. Жуть.
– Не выдумывай. Что мне будет? Просто страхуюсь. Слушай, а как они с твоей матерью познакомились?
– Она мне не рассказывала. Возможно, на работе. Мама всю жизнь проработала секретарем судебного заседания. Кстати, есть у меня подозрение, что папочка мой вовсе не подарок.
– В каком смысле?
– Уголовник какой-нибудь. Контингент в суде – сам понимаешь, какой. А хороших девочек всегда тянет на плохишей. Блатная романтика.
– По себе знаешь?
– Не-а.
– А как же блатная романтика, помноженная на наследственность? – улыбаюсь в темноте.
– Как-то мимо. У меня ужасно скучная биография.
– Боюсь, те, у кого скучная биография, к психологам не ходят, – поддеваю.
– И то так, – вздыхает.
