Виталий сидел за спиной самых высоких политических деятелей, когда те вели переговоры. Он часто принимал участие в разных международных встречах, о которых не сообщалось прессе. Большинство политической элиты тех лет хорошо знало толмача, который безукоризненно владел семью иностранными языками. Как-то раз уже после окончания переговоров один из членов делегации нарушил протокол и осведомился:
– Виталий, простите мое любопытство, кто в вашей семье носитель арабского языка? Вы определенно впитали его в детстве.
– Я русский со стороны матери и отца, – ответил Косин, – арабским овладел в институте, а после получения диплома работал несколько лет на Ближнем Востоке.
– Я предполагал, что вы именно так и ответите, – улыбнулся иностранец, – но есть звуки, которые европеец, как бы ни пытался, не сумеет произнести правильно. А вы легко справляетесь с задачей. Дед, отец, мать, кто-то у вас в семье араб?
– Просто у меня были хорошие педагоги, – сказал Виталий.
Поскольку отец постоянно летал за границу, дочки щеголяли в импортных нарядах, получали в подарок невиданные советскими детьми игрушки.
Время шло, Советский Союз развалился, но новой власти тоже требовались переводчики. Виталий Григорьевич работал на прежнем месте. В жизни семьи Косиных мало что изменилось. Девочки выросли, поступили в МГУ, получили образование. Надя вышла замуж, будучи зрелым человеком, не выскочила в студенческие годы за первого встречного. Ее избранником стал Андрей Бовари, мелкий бизнесмен. Его материальное положение оставляло желать лучшего.
Мальчик из маленького городка, золотой медалист, амбициозный, честолюбивый, приехал в столицу, мечтал поступить в институт, где учились дети дипломатов и богатых, знаменитых людей. Мать Андрюши – почтальон, об отце он ничего не знал.
После того как для нее наконец прозвучал марш Мендельсона, Надюша переехала в свою квартиру. Виталий купил для старшей дочери апартаменты в соседнем доме. Людмила осталась в родительских хоромах.
Младшая дочь тоже не спешила под венец, ей хотелось сначала погулять.
Отца тревожило ее нежелание создавать семью и отсутствие детей у Надежды. Он порой спрашивал:
– И когда я стану наконец дедушкой?
– Я пока очень молодая, – бормотала Надя.
– Вы появились на свет, когда мне было слегка за двадцать, – возражал Косин.
– Сейчас другие времена, – подхватывала Люда, – обрати внимание, вся Европа рожает после сорока.
– И что? – удивлялся отец. – Нам подчиняться чужим правилам?
Он так и не дождался внуков.
