У нее были собственные принципы, которые я несказанно уважала. И еще тетя Прим хранила тайну, которой не спешила со мной делиться, заявляя, что мое время пока что не пришло.
Иногда мне казалось, что это самое время не наступит никогда, потому что тетя собиралась жить вечно."
"Ей было… Признаться, я затруднялась сказать, как много, потому что праздновать свои дни рождения тетушка не собиралась, о своем возрасте никогда не заговаривала, а мои вопросы игнорировала.
К тому же в голове у меня постоянно путались воспоминания Миры Уилсон с моими собственными, из-за чего там царила настоящая каша.
Из этой самой каши, пусть это было непросто, я все же выловила и составила более-менее правдоподобную картину семейной истории Уилсонов.
Из трех детей Инея Уилсона, нашего с Лиззи деда, Примула была самой старшей, причем почти на целых двадцать лет старше своих братьев, родившихся от второй его жены. Она была дочерью от первого брака, который дед по молодости заключил с женщиной из племени чикотто.
Иней Уилсон прожил в резервации чикотто больше десяти лет, но затем что-то произошло. То, о чем я не знала, а тетя никогда мне не рассказывала. Скорее всего, трагедия, потому что Иней Уилсон вернулся в Ровердорм с ребенком, но без жены.
Начал обычную жизнь, построил «Поющую Иву», а его Прим… Примула, как стали называть тетю на привычный для Элайра лад, пошла в школу в Ровердорме.
Через десять с лишним лет дед женился во второй раз, и в новом браке у него родились двое сыновей.
Старший – Тобиас, наш с Лиззи отец, и младший – дядя Персиваль.
Но к сегодняшнему времени ни деда с бабушкой, ни родни со стороны нашей матери уже не было в живых – времена были тяжелыми, да и эпидемии никого не щадили.
Зато экипаж дяди Персиваля, который неплохо устроился в столице, взяв в жены обеспеченную вдову с малолетним сыном Лоуренсом, а потом отобрав у нас с Лиззи наследство, уже подъезжал к «Поющей Иве».
Первым возле крыльца верхом на белоснежном жеребце появился парень лет так двадцати.
У него были длинные светлые волосы – и ровердормский ветер раздувал его задорные вихры. Остановившись, он окинул нас с Лиззи надменным взглядом, но затем, не ответив на наш поклон, отвернулся.
Ловко спрыгнул с лошади, после чего, оттолкнув подоспевшего Донахью, которому перед прибытием родни мы наказали заняться их лошадьми, а еще открыть дверцу кареты, подошел к остановившемуся на подъездной дорожке экипажу.
