Решили, что Уилсоны заночевали в Ольсене, поэтому прибудут сегодня после обеда.
Но стоило мне выехать из леса, как я поняла: наши родственники в Ольсене все же не заночевали. По подъездной дороге, по обе стороны которой росли столетние дубы, к «Поющей Иве» тянулась процессия из четырех повозок.
Возглавлял ее молодой светловолосый мужчина на белом жеребце – судя по всему, мой неродной кузен, сын тети Азалии от первого брака. За ним, поднимая клубы пыли, катила карета с гербом Уилсонов на боку. Позади, отстав на несколько десятков метров, тащились еще три экипажа, доверху нагруженные поклажей.
Я оценила количество вещей, и у меня не осталось ни малейших сомнений в том, что столичная родня решила провести лето в доме, который они у нас отняли.
Тут из окошка кареты высунулась темноволосая девичья головка – наверное, моя двоюродная сестра. Но пыльная завеса заставила ее чихнуть, поэтому кузина юркнула обратно, задернув за собой шторку.
Ну что же, подумала я, пусть привыкает! Здесь у нас не столица, а Ровердорм – урочище пыли, жары и комаров на Лягушачьем Пруду.
Быть может, нашей родне настолько здесь не понравится, что они уже скоро укатят обратно в столицу, оставив нас в покое?!
Эта мысль подняла мне настроение, и я пустила Грома вскачь.
Но прямиком к дому не поехала – решила сперва отдать коня Донахью, чтобы тот почистил и привел его в порядок. Затем быстро переодеться и встретить ненавистных родственников вместе с Лиззи и тетушкой уже на крыльце.
Я нисколько не сомневалась в том, что успею сделать это раньше, чем они доедут до «Поющей Ивы».
Глава 3
Столичную родню мы встречали на крыльце.
Пусть на нас с Лиззи не были лучшие наши платья, но я не собиралась представать перед семьей дяди нищенками, которыми он нас сделал, поэтому выбрала чистую, добротную одежду и привела в порядок волосы.
Позади нас, опираясь на резную трость, стояла вся в черном, включая черный кружевной чепец, тетушка Примула. На ее лице застыло недовольное выражение – тонкие губы были поджаты, карие глаза смотрели неодобрительно.
Признаюсь, она напоминала мне недовольную, нахохлившуюся ворону.
Этим утром ей снова нездоровилось, но она все равно поднялась и встретила приезжих, явившихся к нам аж из самого Тригорода, что за пятьдесят миль от Ровердорма, чтобы тетя им погадала. Тем самым наша копилка пополнилась на пять фартингов, а в кладовую добавилась круглая голова сыра – тетя Примула принимала все, что приносили люди, не спрашивая с них определенной платы.
