Только смотри у меня! Если что – получится классическая попытка к бегству – с самыми печальными последствиями...
– Вы меня умиляете, мистер де ла Вега, – сказал Мазур, направляясь по мановению гигантской руки к двери. – Никогда бы не подумал, что вам известны такие слова, как «классический»...
Сержант не разозлился, наоборот, ухмыльнулся:
– Детка, мало ли какие слова люди знают молча... В нашем мире тупому жить проще и безопаснее, усек? С них спрос меньше... Ладно, шагай.
Снова оказавшись в нешироком коридоре, Мазур взвесил ситуацию.
Предельно просто было бы в три секунды привести сержанта в бесчувственное состояние и выпрыгнуть в ближайшее окно, за которым не имелось часового, на тихую улочку – и рвануть отсюда быстрее лани, отыскать Лаврика...
Нет, неразумно. Это означало бы просто-напросто отодвинуть сложности, оставаясь в неведении. И забыть о спокойной работе, пока не утрясется. Рациональнее сначала выяснить, что это за напасть такая свалилась на голову...
Он собрался было повернуть направо, потому что перед ним оказалась стена, но сержант придержал его за локоть, отодвинул в угол, а сам проворно пошарил по стене, и в ней тут же открылась внутрь невысокая и узкая дверь, до того совершенно сливавшаяся с синими обоями.
За дверью оказался такой же коридор – как сориентировался Мазур, ведущий в соседний дом, примыкавший к резиденции мистера Пушкина и его очаровательной стервозной внучки. Весьма даже интересно. Все это устроено не вчера, не ради Мазура – старое, обжитое гнездо.
..
Чуть наклонив голову, он вошел в дверь. Сержант, согнувшись в три погибели, протиснулся следом, сообщил:
– Вон, видишь дверь справа? Туда и шагай.
И захлопнул помянутую дверь за спиной Мазура, когда тот вошел. Мазур остановился на пороге, откровенно оглядываясь. В небольшой светлой комнатке сидели трое, на столике перед ними красовалась бутылка неплохого виски, изрядно уже опорожненная.
Вот это, даже судя по первым беглым впечатлениям, были люди совершенно иного пошива, нежели инспектор и даже сержант с его людоедским обликом.
Двое выглядели внушительно. Каждый уступал сержанту ростом и весом, носы у них не переломаны, на лицах нет броских шрамов, общий вид вовсе не грозный – но все равно от них так и шибало некоей тяжелой непреклонностью, свойственной людям, для которых как-то нет особой разницы, через бревно переступить или через труп. В своих странствиях Мазур уже с такими сталкивался – спокойные, несуетливые душегубы. Третий...
