– А если вся моя биография, ну прямо сплошь, состоит из таких дел, про которые и вспоминать нельзя, потому что срок давности не вышел?
– Не наговаривайте на себя! Ни за что не поверю. Вы, конечно, наверняка что-нибудь наколбасили, но вряд ли вас ищет полиция трех континентов... Или хотя бы двух. Или хотя бы одного. У вас, в общем, на редкость добропорядочный вид.
– Это маска, – сказал Мазур. – На самом деле в каждом порту, где я бываю, обожаю душить молодых очаровательных журналисток и сбрасывать трупы за борт... Пойдете со мной на мой кораблик? Вот прямо сейчас.
Там у меня в рубке припрятана бутылочка, я вам расскажу кучу настоящих историй, а потом, уж не взыщите... Идете?
– Иду, – решительно сказала Наталья, вновь задев его бедром.
Не замедляя шага, Мазур приобнял ее за талию, и она нисколечко не отпрянула, даже склонила голову к его плечу, и они шли дальше, в сторону порта, неотличимые от других парочек, во множестве разгуливавших повсюду. Подумав, Мазур опустил ладонь с талии чуточку пониже – не то чтобы чуточку, а гораздо, – но и это опять-таки не вызвало хотя бы словесного сопротивления.
Ну, значит так, подумал Мазур совершенно трезво. Вариантов у нас всего два. Либо она в меня, супермена и красавца, влюбилась по уши с первого взгляда, либо ей от меня что-то очень нужно – настолько, что на все готова. Сердце чует, увы, что второй вариант не в пример ближе к реальности..."
"Так они и дошли до пирса – что два голубка, разве только не ворковали. Мазур перепрыгнул на палубу, протянул девушке руку, и она прыгнула следом, чуть взвизгнув.
Не теряя времени, он направился в рубку, извлек из укромного местечка и в самом деле имевшуюся там бутылку. Уселся на свернутый парус, старательно уложенный позади рубки, похлопал ладонью по грубой ткани рядом с собой. Наталья тут же села, приняла у него бутылку с отвинченным колпачком, старательно сделала глоток, почти не поперхнувшись. «Ах, какие мы свойские, – ядовито подумал Мазур. – Слеза прошибает».
Вокруг, надо признаться, было здорово.
Лунная голубоватая дорожка сияла на воде, сверкали звезды, слева, вдали, можно было рассмотреть мельтешение разноцветных неоновых реклам и вывесок в центре города, а в море, милях в полутора от берега, шел справа налево один из множества прогулочных кораблей – этакая стеклянная игрушка, сверкающая огнями на всех трех палубах.
– «Маракайбо», – сказала Наталья, и в ее голосе прозвучала неподдельная зависть. – Вот где жизнь...
– Сплошные мешки с долларами?
– Ага.
