Последнее супруг делал крайне редко, он всегда излучал доброту. И после такого мужа, яркого, умного, богатого, связывать судьбу с не пойми кем? Никто из претендентов на мою руку не смог стать лучше Льва. Я владела бриллиантом, не хочу стразов! Не принадлежу к числу тех, кому все равно, с кем делить свою жизнь, лишь бы он брюки носил.
— Хорошая жена, как правило, идеализирует мужа, — заметил Виктор, — у меня другие сведения о Бракове. В деле, которое на него завели незадолго до смерти, есть свидетельства разных людей.
Композитор был нетерпим к чужому мнению, хитер, даже коварен, любитель женщин, всем юбки задирал, злой, мстительный, с ним дружили, потому что его боялись: Лева шепнет кое-кому, и у того, кто с ним поругался, концертов не будет, об отвратительном нраве композитора легенды слагались.
Маргарита поморщилась.
— Умоляю вас! Завистники всегда найдутся. Лева не был мстительным, просто он имел сложный характер. Но вы когда-нибудь видели гения, который на облако похож? Или на зефир в шоколаде? Левушка всегда открыто высказывал свое мнение, гнал с эстрады тех, кто ни в одну ноту попасть не мог, не выносил пошлости в музыке.
Конечно, его жесткая творческая позиция большинству людей на сцене не нравилась и…
В дверь постучали.
— Открыто, — крикнула я.
В комнату вошла женщина.
— Здрассти.
— А это кто? — бесцеремонно спросила Лиза.
— Думаю, ваша свекровь узнала нового члена нашей дружной компании, — заметил Костин.
— Впервые ее вижу, — отрезала Маргарита.
— Правда? Значит, в то время, когда мы с тобой общались, ты слепой была? Я Марта Елкина, — представилась гостья.
Рита наморщила лоб.
— Елкина, Елкина… что-то знакомое… где-то я это слышала.
— Хватит комедию ломать, — без обиняков заявила Марта, — я знаю шалаву Маргаритку как облупленную. И видела, как твой муженек Марианну Магэш убил.
Вдова встала."
"— Не понимаю цель дурацкого спектакля, который тут затеяли, но участвовать в нем не желаю.
Прощайте! Лиза, пошли!
На пороге гостиной появилась новая фигура, на сей раз мужская.
— Ритка, уж поверь, тебе лучше снова в кресле угнездиться.
— Кальман! — вырвалось у Борисовой. — Какого дьявола…
— Сядь на место, — велел Иванов.
— Не тебе мне приказы отдавать, — процедила бывшая любовница.
— Просто дам тебе совет, — сказал бывший следователь, — вспомни, Ритка, всякий раз, когда ты пальцы веером держала, ну всякий раз такая фигня выходила.
