Но когда он не понял слов, даже матерных, пришлось прибегнуть к аргументу, который оказался для него наиболее понятным.
– Да ты дипломат, – усмехнулся я.
– Многолетний опыт в сфере распутывания попутанных рамсов и берегов, – рассмеялась Августина. Заметив, что я засмотрелся на её губы, торопливо прошлась кончиком языка по нижней. У меня не было мысли о поцелуе, просто взгляд сам собой упал на её губы. Улыбается она, всё-таки, красиво. – Песня закончилась, – сказала она. Опустив взгляд, убрала ладони с моих плеч и отошла от меня на шаг.
– Пора домой.
– Уже?
– Я устала. Каблуки, – напомнила она. – Да и поздно уже. Идём?"
"– Идём, – сказал я нехотя, понимая, что вряд ли будет ещё хоть один шанс на то, чтобы мы могли остаться наедине вот так – поздно, уставшие, расслабленные, беззаботные.
– Подожди, – остановила меня Августина, когда мы, выключив всё внутри клуба, вышла на улицу. – А ещё лучше – помоги мне, – кивнула она в сторону двери, на ручке которой буквально повисла. – Эта дверь слегка отходит, и для того, чтобы закрыть ее, нужно посильнее прижать и успеть в это время повернуть ключ.
– Так, и что мне делать? Прижимать или поворачивать? – подошёл я ближе, встав к спине Августины почти вплотную.
– Давай представим, что ты сильный мужчина и сможешь прижать… – осеклась она и замолчала, когда наши тела и руки соприкоснулись. – Дверь прижать, Рамиль. Дверь.
– Не могу же я ее прижать сквозь тебя, – подметил я, чувствуя, как её волосы щекочут мою щетину. – Ключ поворачивать будешь или мы останемся тут сторожить до утра?
– А, ключ.
Да, кхм, – тихий скрежет металла стал единственным звуком, заполнившим ночь. Тонкие плечи, прижатые к моей груди, плавно поднялись от глубокого вдоха и столь же медленно опустились, стоило Августине выдохнуть. – Можешь уже отпустить… дверь, – сказала она тихо и мягко оттолкнула меня, протискиваясь в сторону.
Разжал руку и убрал её в карман. Следом за Августиной спустился со старого деревянного крыльца и не понял, какое направление она выбрала.
– Мы разве не домой?
– Домой, – взглянула она на меня через плечо. – Просто не люблю центральную улицу из-за фонарей.
– Почему? Боишься, что на голову упадёт один из них? – поравнялся с девушкой, которая бесстрашно шла в сторону абсолютно темной улицы.
– Не упадёт. Но за ярким светом фонарей не видно звёзд. А звезды я люблю, особенно сейчас, когда хорошо видно Млечный путь. Вот, посмотри, – указала она вверх.
Задрал голову в направление её руки и застыл.
