А мы всего лишь храним ту романтику, которой ещё детьми впечатлились, когда ездили со взрослыми на сенокосы, сборы ягод, кедрового ореха и грибов. Так было классно, уютно и всегда весело. Даже усталость к концу дня, когда ты проклинала всё на свете, и обещала, что больше никогда и никуда не поедешь, улетучивалась, стоило затрещать старым сухим веткам в костре. А уж какая вкусная похлебка получалась в котелке. Мм! Простые доступные ингредиенты, но дома на плите такую не сваришь.
И вот есть Рамиль, которому, казалось, было бы гораздо комфортнее и понятнее в компании местных подростков, но не с нами.
Обижаться на меня за картошку и её ботву он почти перестал. Вроде бы… Но всё равно особого участия в нашей компании не принимал, предпочитая сидеть на краю скамьи, которую он назвал палкой, и ковырять веткой кусок земли у костра и сам костер периодически.
Ребята пытались его вовлечь в разговоры, расшатывали меня, чтобы я затянула своего друга-туриста в нашу болтовню, но он всё равно оставался отстраненным.
Но я точно знала, что он слушал всё, что здесь происходило. Не всегда, но Рамиль улыбался, когда кто-то из ребят рассказывал что-то забавное. Почти охотно, иногда выказывая, похоже, свойственное ему пренебрежение ходил с парнями за новыми ветками для костра. Правда, потом со сморщенным лицом сидел и выцарапывал из ладоней несуществующие занозы. Но, всё-таки, казался каким-то отстраненным. Наверное, его высокомерие выходило на новый уровень. Или по икре соскучился. Кто этих мажорчиков знает…
– Готово! – воскликнул Лёха и выкатил из углей у края костра картофелины.
– Кто соль брал? Бабонька, на вас вся надёжа!
– Естественно на нас, – фыркнула Ксюша.
– Ага, – согласилась и развернула небольшую скатерть, на которую Ксюша и Лена тут же сложили немного заранее заготовленной провизии: огурцы, помидоры, немного соленого сала, копченого мяса и зелени. – Если бы не мы, то вы эту картошку даже мыть не стали бы.
– А смысл? – усмехнулся Витя. – Она же в костре всё равно обгорит и будет гигиенически чиста.
Ни один глист не выживет.
– И зачем я это услышала? – цокнула и вздохнула Лена. – Теперь буду сидеть и думать о глистах, вместо того, чтобы перекусить."
"– Думать-то о них не страшно, – поправил Стёпа очки на переносице. – Вот если засвербит в одном место, то тогда уже можно поднимать панику.
– Чё, Ленка, заелозила? – усмехнулся Лёха. – Засвербило?
– Ой, отвалите, а! – закатила девушка глаза. – Фигню всякую несете.
