Тот, кому кажется, что предательство оплачивается, существует в мире иллюзий.
* * *Когда Мефодий отыскал Дафну, она уже очнулась. Дафна сидела на полу и терла рукой лицо. Меф осмотрелся и спрятал меч. Чутье, верное как хронометр, подсказывало, что, кроме Даф, в доме никого нет. Сражаться не придется.
Депресняк, очнувшийся намного раньше хозяйки, хмуро вылизывался. Вид у кота был недовольный. Битва с мавкой успела изгладиться из короткой кошачьей памяти. Осталось лишь недоумение, что это за вонючие клочья висят у него на когтях и почему во рту такое ощущение, словно он дегустировал содержание мусорника.
– Как ты здесь оказалась? – спросил Меф у Дафны.
– Не знаю, – ответила она, озираясь ничуть не с меньшим недоумением, чем сам Меф.
– Как не знаешь?
– Ждала тебя. Какой-то ребенок закричал, что ему нужна помощь. Я поднялась – и больше ничего не помню, – сбивчиво пояснила она.
– Какой ребенок? Где он?
– Понятия не имею.
Меф сосредоточился. Опасность и враждебность ощущались, однако были уже размазанными.
На полу он нашел несколько вонючих пятен. Пятна слабо светились, и Меф предположил, что это слизь, оставленная раненой нежитью. Такая же слизь была на лапах у Депресняка.
С нежитью ясно. Она заманила Дафну и напала. Кот сумел дать отпор, и нежить убралась. Однако помимо нежити существовало еще нечто. Мефу казалось, он ощущает присутствие валькирии. Оно не выражалось ни в запахах, ни в материальных следах, но все равно Мефодий не мог отделаться от этой мысли.
– Ты не сражалась с валькирией? – спросил он.
Даф с сомнением хмыкнула.
– Если бы сражалась, ты разговаривал бы со мной в загробном режиме.
Все же Меф не мог выкинуть из головы, что валькирия здесь была. Бредь какая-то! Именно так, бредь – в женском роде.
– Как ты меня нашел? – спросила Даф.
– Подключил истинное зрение… – пояснил Меф. На его взгляд это было очевиднее некуда.
Даф слушала его рассеянно. Она продолжала тереть щеки, удивляясь, что почти не ощущает собственных прикосновений.
– На, держи! Я все-таки их достал! – сказал Мефодий.
Он вытащил флейты и, спокойно держа их голой рукой, без мешковины, положил на колени Дафне. Она, слабо улыбаясь, потянулась к ним и, вскрикнув, отдернула руку.
– Что ты с ними сделал? Что? – крикнула она.
– Ничего, – удивленно ответил Меф.
– Нет сделал! Они обожгли меня! Забери! – Дафна дернула коленом. Если бы Меф не подхватил флейт, они бы упали.
– Возможно, дело во мне и в дархе. В нас много мрака, и флейты им пропитались. Я их испортил.
