– Тогда мы оба с тобой людоеды, – признался Меф, и они скрепили это открытие рукопожатием.
Вскоре Евгеша попрощался и нырнул в метро.
– У него собака болеет. Резали ее уже два раза в ветеринарке, а теперь и резать нельзя. А Арея он просить не хочет. Мрак задаром не помогает. Ни Мошкину от такого исцеления лучше не будет, ни его собаке, – глядя ему вслед, сказала Дафна.
– Откуда ты знаешь про собаку? Мне он не говорил.
Меф ощутил легкую ревность. Он считал, что у Евгеши от него тайн нет.
– А мне сказал.
Если бы у меня остался мой дар, может, я и смогла бы чего сделать, а так…
Меф кивнул.
– Скрытный он.
– Он гордый, – сказала Дафна. – Робкие люди почти всегда гордые. Только у них особая гордость, жертвенная.
Меф вспомнил Мошкина. Смешного, задумчивого, увлекающегося Мошкина. А ведь, пожалуй, да. Евгеша вежлив, деликатен, он готов простить и стерпеть любую неумную шутку, но при этом всегда оберегает свою суть, свое внутреннее пространство.
Депресняк, голой шкуркой лисы свисавший у Дафны с плеча, внезапно вскинул морду и хлестнул хвостом с зазубриной.
По его хвосту и спине прокатывались волны, гасившиеся где-то у лопаток.
– Он психует! – обеспокоенно сказала Даф.
Буслаев посмотрел на кота.
– Удивила слона ушами. Он вечно психует. Небось увидел где-то собаккера и вспомнил, что сутки не драмшись. Эдак целый день проживешь – ни одного шрама не получишь!
– Нет. Тут что-то другое. Когда он хочет драться, он дерется. Мой котик не из тех, кто из драки делает событие, – возразила Дафна, с тревогой разглядывая Депресняка.
Мало-помалу кот успокоился. Хвост уже не вздрагивал, лишь лопатки сохранили недовольный изгиб.
– Слушай, – вдруг сказала Дафна. Она говорила быстро, немного сбивчиво, проглатывая слова. – Я все не могу выбросить из головы тех златокрылых, которых убил Арей. Я не могу к нему по-старому относиться после этого случая. Смотрю на него и думаю: а вот он их убил. Не кто-нибудь другой. Он. И простить не могу.
– У Арея не было выбора. Они атаковали его маголодиями, – вступился Меф.
Дафна посмотрела на него так, будто удар мечом нанес не Арей, а он, Буслаев.
– А если бы выбор был? Думаешь, Арей не убил бы?
– Скорее всего, да, – невесело согласился Меф.
– И тебе это нравится? Ты все еще хочешь быть учеником серийного убийцы?
Мефу был неприятен этот разговор.
– Серийный убийца – это другое. Это тот, кто, убивая, получает удовольствие, – сказал он.
– Ага.
