– Мы сняли квартиру на «Речном вокзале». Двушку! Огромные окна, огромная кухня! Восхитительный вид на соседние дома! Фантастично! Я долго торговался. Если бы они не уступили, я вызвал бы мальчиков Лигула. В Канцелярии нам дали с собой всего сто тысяч. Мы должны экономить!
«Ты еще и скряга!» – подумал Меф.
– Как же вы торговались, Ромасюсик? – спросил он, получая некоторое удовольствие от этого «вы».
– Праша натянула на меня морок! Абсолютно никто не подозревает, что я из шоколада. Только многие облизываются, знаете ли, как-то подозрительно! – с удивлением сообщил Ромасюсик.
– Праша?
– Так я ее называю. Прасковья как-то тяжеловесно. Кстати, она уже устроила в квартире пожар и потоп, но так как они произошли одновременно, почти ничего не пострадало… – щебетал Ромасюсик.
– Как же вы ее до пожара довели, Ромасюсик? – спросил Меф, зевая.
– О, она ужасно вспыльчива! Крайне вспыльчива! Я понял, что с ней главное не спорить. И ничему не удивляться. Даже если происходит что-то из ряда вон выходящее.
– А что, происходит что-то из ряда вон выходящее?
Ромасюсик замялся.
Видно, ощутил, что сболтнул лишнее. Да нет, ничего особенного не происходит. Прасковья часто куда-то пропадает, а он, Ромасюсик, остается один. Но это совсем неплохо. У него масса свободного времени.
– Нет, вы не подумайте, Мефодий, – поспешно заговорил он. – Когда ей говоришь «нет», она относится к этому нормально. Совершенно нормально. Но через некоторое время что-то обязательно взрывается, или загорается, или замерзает. Так что лучше, конечно, говорить «да».
– Она же не разговаривает. Как можно догадаться, чего она хочет? – не понял Меф.
– По глазам. Она смотрит на тебя, и сразу все становится ясно. Как по книге читаешь! Я буквально в шоке…
Меф улегся ухом на мобильник и закрыл глаза. Ромасюсик мог щебетать до бесконечности.
– Помните, ваша секретарша хотела отъесть у меня ухо? – спросил он.
Меф заверил, что это самое яркое воспоминание его жизни, не считая момента рождения, который он плохо запомнил. Ромасюсик опять оказался выше иронии.
– Оказалось, бояться нечего. Можно отъедать у меня уши, пальцы, даже голову – все прекрасно вырастает… Брутально, да?
– Невероятно брутально. Прямо-таки каннибально, – согласился Меф, размышляя, не является ли Ромасюсик экспериментальным образцом съедобного комиссионера. Разновидность для гурманов, почему бы и нет?
– Да, забыл спросить. Эта девушка, Дафна, действительно страж света? – спросил Ромасюсик.
– Действительно, – подтвердил Меф.
