Дура, вот дура-то! Ну надо же! Он тут, понимаешь ли, о ней думает, о ней беспокоится, что пугает, что лезет чересчур активно, что она девочка-целочка, и с ней надо нежно, а она, оказывается все это время… Дура, блядь!
А он-то какой дурак!
Не, не дурак, мудак, вот!
Ведь видел же, что девочка нихрена не опытная, что с парнями раньше разговаривала только на пионерском расстоянии, что вся книжная, филолог же, блядь!
И не понял, что ей объяснять надо все, что говорить с ней надо!
Ну не привык он с бабами разговаривать, не было у него повода учиться.
Все его бабы понимали его без слов, а если не понимали, то просто шли нахрен.
Вот и привык. А тут такая засада!
Веселясь, он не сразу заметил, что мышка плачет.
Смотрит на него и плачет. Молча, горько очень, обиженно.
Не, у него официально звание мудака года, блядь!
– Эй, ты чего? – он прижал свои теплые ладони к ее мокрым щекам, стирая слезы, целуя, обнимая всхипывающее икающее создание, дурея от нежности, никогда ранее не испытываемой им.
В жизни не испытываемой.
Она отворачивалась, икая, обиженно поджимая губки. И дрожала.
Блядь, она же от холода дрожит, она же замерзла в этой своей рухляди!
Митяй подхватил девчонку на руки, что-то успокаивающе бубня на ушко, унес к машине, усадил, врубил печку на полную.
Достал из бардачка фляжку с коньяком, заставил хлебнуть.
Девочка отпила, закашлялась так, что коньяк носом пошел, пришлось искать салфетки, вытирать.
Наконец, она немного успокоилась, подняла на него свои огромные доверчивые глаза.
Молча.
Он посмотрел на нее, вынул у нее из рук салфетку, другой рукой притянул к себе и сделал то, что так хотел с того самого момента, как увидел ее сегодня."
"Разворошил опять ее аккуратную прическу, ухватил за толстую, размотавшуюся из шишки косу так, чтоб получить доступ к нежной тонкой шейке, наклонился, вдохнул одуряющий аромат кожи, посмотрел в округлившиеся в изумлении и уже слегка поплывшие от нахлынувшего томления глаза.
Горячая девочка, пиздец, какая горячая.
Отзывчивая.
Все, блядь, хватит танцев.
Она хочет знать, как он к ней относится?
Он покажет.
Митяй отпустил девушку, выдохнул, завел мотор.
– Мы куда едем? – Кристина неуверенно провела рукой по перекинутой на грудь косе, поглаживая ее неосознанным мягким движением.
– Ко мне.
Рука на косе испуганно замерла.
6
Всю дорогу до дома Митяя Кристина просидела, как на иголках.
Он везет ее к себе.
Не спросил, хочет ли она, просто перед фактом поставил.
