– Нет… У меня только одна подружка, со школы, она тоже… Не особо любит гулять…
– Значит, исправим, – решительно кивнул Митяй и вырулил на трассу.
Набережная Волги в марте, это, конечно, не то, что набережная Волги в мае или июне.
Холодно, пронизывающий ветер с реки, серый ноздреватый лед. Волга тронется только в середине апреля, тогда здесь будут горожане наблюдать за ледоходом.
Но все равно, несмотря на не очень комфортные условия, река завораживала.
В воскресенье, в середине дня здесь было на удивление мало народу, только в отдалении на льду чернели точки любителей подледного лова.
Митяй, как всегда, с удовольствием вдохнул свежий воздух с реки, помог выйти девочке.
Они подошли к самому краю набережной, туда, где в сезон швартовались небольшие пароходики, катающие горожан до другого берега.
Полюбовались на Жигули, невероятно яркие под мартовским солнцем.
– Нравится здесь?
Кристина помолчала, словно обдумывая ответ:
– Не знаю. Здесь очень неуютно в это время года.
Летом, наверно, лучше?
– Да, летом здесь круто, – согласился Митяй.
Кристина посмотрела на него, очень серьезно, задумчиво.
Митяй опять окунулся в темные, совершенно не посветлевшие на улице под мартовским солнцем, глаза, замер, в глубине души охереневая от своей реакции на нее.
– Митя, ты зачем приехал? – тихо спросила Кристина, – зачем вообще это… Все?
Митяй спешно собирался с мыслями. Вот чего сказать?
Ты мне нравишься?
Как-то глупо, по-детски.
Я тебя хочу?
Это уже грубо, напугается еще… Тем более, что всей правды не отражает.
Пошутить?
Вообще отстой. Не поймет, да и не лезет в голову ничего нормального.
Блядь, совершенно ведь думать не получается, пока она так смотрит! Ну точно, ведьма!
– Я… Захотел тебя увидеть, – наконец совершенно честно признался он.
– Митя, но зачем? Я же тебе не нравлюсь?
Чего????
– Чего???? – вот этого Митяй не ожидал совершенно.
То есть он к ней ездит, он ее целует, он ее трахает практически, но она думает, что она ему не нравится???? Вот, блядь, как этих баб понимать????
Тут Кристина наконец-то отвела глаза, и дышать сразу стало легче.
– Ну ты… – сбивчиво забормотала она, теребя махровый от старости рукав куртки, – ты тогда в общаге… Целовал, а потом сбежал… И потом … В машине… И Катька сказала… И я подумала, что тебе не понравилось… Что я не умею…
Митяй дальше уже не мог этот бред слушать, заржал громко, вспугивая летающих над ними чаек.
