Но де Еон, как опытный боец, уже ощутил их силу и угрозу.
Молодые мышцы мулата не ведали усталости. А ему сразу же, с первого дегаже, надо рассчитывать и беречь свои силы.
Ему без года уже шестьдесят лет. И – мешают юбки!
Сен-Жоржу ничто сейчас не мешает. Его все любят. А над де Еоном только издеваются…
– Терс, терс! – орали с трибун. – Сен-Жорж, колите ее!
Один промах мулата, и плечо его залило кровью. Зал застонал от ярости. Теперь де Еон видел только закушенную губу врага – и дрался насмерть. В лице этого холеного красавца он колотил всю пошлость жизни, которая так оскорбляла его.
Которая пренебрегла им. Которая видела его унижение и наслаждалась этим унижением. Которая будет рада, если его сейчас проткнут насквозь.
– Удар! – сказал де Еон. – Принц Уэльский, вы не следите за ударами, а шпага моя не всегда дает следы крови…
Глаза противника запали внутрь. Два укола рапирой наполнил фаворита толпы ненавистью к этой непонятной бабе, что крутится перед ним, взметая песок с арены своими старыми юбками.
– Да будь ты проклята, ведьма! – заревел он, кидаясь вперед.
Де Еон принял оружие врага на квинту, и…
– Фью! – просвистел воздух, рассеченный (третий удар).
Настроение зала пошатнулось – уже неслись другие голоса:
– Де Еон, шинкуйте его! Ростбиф из мулата не помешает…
Глаза – в глаза, клинок – в клинок.
Скачет под ударами мулат. Пылят юбки де Еона.
Сбоку-сбоку (шажками мелкими, как горох) четкой фланконадой де Еон рванулся вперед. Усталость уже била через все поры тела, и пора было кончать с противником – быстро и решительно.
Иначе сил не хватит. Придется отступить…
Но отступать де Еону некуда: за спиною у него – старость, нищета, презрение, болезни… «Смерть – или победа!»
– Принц Уэльский, считайте же! – воскликнул де Еон.
Принц-судья едва успевал считать, и гонг, отмечая удары рапиры, вторил ему глухими раскатами.
Весь Карльтонгауз был наполнен теперь ухающим боем меди:
«Банг… банг… банг…»
Сверху истерично визжали женщины:
– Остановите их! Эта эмигрантка убьет нашего гостя…
И, наконец, – вот он, блестящий финал де Еона:
– Я сделаю вот так… простите!
Рапира Сен-Жоржа, выбитая из руки, взлетела высоко с печальным звоном.
Крутясь, беспомощная, она легла на песок арены.
Де Еон дышал, как паровая машина. Шумно. Тяжко.
А мулат, посрамленный и жалкий, закрыл лицо руками.
Де Еон воздел над головой оружие – свое и противника: «Ну, Англия, что ты скажешь теперь? Я слушаю тебя…»
Сен-Жорж с воплем убежал прочь от позора.
