А русские ушли поближе к дому, разбили лагеря в землях Польши и Померании; армия России в это время насчитывала 98 063 человека, она уже втянулась в войну и готовилась к новым викториям. Магазины ее были полны, солдаты сыты и прекрасно обмундированы. Армия России стала теперь столь хороша и закалена в битвах, что в этом году решили даже не проводить в стране рекрутского набора.
Но уже близок был 1761 год – год разбитых надежд России, год национального унижения и глупости непомерной. Смерть подступала к Елизавете Петровне; в эту зиму она уже редко выходила к людям, тихо жила в задних комнатах, жарко протопленных; болея, она много плакала… Бутурлину она сказала:
– Саша, кончай войну поскорее… У меня денег нет уже!
Денег не было, и этим на Руси трудно было кого-либо удивить.
Но за прошедшую кампанию с солдатами все-таки сумели расплатиться. Остальные чины империи жалованья не получили. И не скоро еще получат! Не было денег, зато были силы и великое желание добиться победы.
А вот у союзников деньжата водились, но Франция и Австрия боялись дальнейшей борьбы с Пруссией, ибо в этой борьбе усиливалась Россия.
Австрия была согласна даже отдать Фридриху всю Силезию – только бы вытянуть ноги из войны. Людовик вдруг декларировал, что «цели войны уже достигнуты»! Если вся война заводилась для того, чтобы Фридрих побил Людовика, тогда – да, можно считать, что Версаль своего достиг!
Петербург устроил шум. Шум был велик! Европа не имеет права выходить из войны без согласия России.
Елизавета Петровна заявила, что ее страна все битвы с Фридрихом выиграла, в Берлине побывала, – потому и голос России должен быть решающим.
Вот что она сказала в эти дни:
– Нам хоть после войны слава останется, что викториями довольствовались себе в утеху. Коли в Европе без нас что решать станут, так мы от союзников отвратимся и с Фридрихом свой мир заключим…
Знал ли Фридрих об этих разговорах? Догадывался.
Он зимовал в Лейпциге, куда выписал из Берлина придворную капеллу и своего старого друга маркиза дАржанса.
Маркиз застал Фридриха за кормлением собак. Король в полуспущенных чулках сидел на полу, резал мясо, разбрасывая куски собакам.
– И это ты? – воскликнул дАржанс. – Кто бы мог подумать? Пять соперников пытаются решить судьбу твоей короны на мирном конгрессе в Аугсбурге, а ты… Чем занят ты, Фриц?
– Этим бестиям нравится жрать из моих рук, – отвечал король. – А ты, маркиз, заговорил о мире? Но время мира еще не пришло.
