В самом деле, когда подумаешь, то в искусстве полководцев бывают забавные положения! Одну армию противника Фридрих толкает перед собой, другая же армия противника толкает его самого, чтобы он еще активнее гнал впереди себя первую… Под городом Лигницем король едва перевел дух и сказал:
– Вот это была гонка! Одного не пойму: кто кого гнал? Я – Дауна или Даун – меня? Но сейчас дело за Салтыковым…
Салтыков подошел под Бреславль, абсолютно уверенный, что в городе австрийцы, и… его встретили ядрами: город уже был в руках пруссаков.
– Мерзописцы! – ругался Салтыков. – Можно ли быть беспечнее и бездарней? Нам же (нам, русским!) сейчас придется кровью расплачиваться за скудость ума чужого… Армия короля уже за Эльбой и за Шпрее! Если сейчас корпус Лаудона не примкнет к нам, я отвожу свои войска обратно – в Польшу… хоть в Тамбов, хоть в Иркутск, но здесь толку не будет!
– Наверное, Салтыков немало удивлен, не встретив Лаудона? – посмеивался Фридрих. – Конечно, он сейчас станет ожидать подхода его корпуса.
Но, увы, я должен Салтыкова крайне огорчить: Лаудона он больше никогда не увидит…
И далее – за невозможностью высечь господина – король безбожно и безжалостно «высек» его лакея. Это «сечение» было проведено возле города Лигница.
* * *Даун прислал Салтыкову письмо, что завтра обязательно атакует Фридриха. На следующий день он прислал письмо, что атаковать Фридриха не станет – один офицер его штаба удрал к Фридриху и утащил с собой все планы кампании… Салтыков махнул рукой:
– Я, кажись, и вправду заболел.
Ну, сколько же можно рвать планы? Кулаками цесарцы машут, но когда же бить учнут?"
"Маленькая армия Фридриха теперь напоминала своим поведением живую скользкую змею. Эта змея искусно выкручивалась между тремя армиями – Дауна, Лаудона и Ласси. Днем австриякам казалось, что змея уже в их руках, осталось лишь раздавить ее; за ночь Фридрих умудрялся выскальзывать из тисков. Но радость австрийского штаба уже передалась в Вену.
– Мешок готов! – кричали венцы. – Осталось завязать его…
Невдалеке от города Лигница прусская армия окружила свое логово штыками аванпостов.
Король прилег возле костерка, накрылся плащом. Мимо проходил солдат и угрюмо буркнул:
– Смотри, Фриц, ты свалился прямо в лужу…
– В том-то и удобство, приятель, – отвечал король с земли, – что пойло и купанье у меня под рукою…
Костерок тихо потрескивал. Белая, как привидение, тень Циттена возникла из мрака ночи, проплыла среди спящих и присела возле огня.
