Я уже заканчиваю сражение.
Было еще светло, когда король запорол горячку.
– Уже темно! – говорил он. – Хватит, хватит… Я плохо вижу, и глаза мои слезятся. Что не успели сделать сегодня, то будем заканчивать завтра…
Армии враждующих сторон с трудом, еще постреливая, расцепились. Ночь провели под ружьем – в бережении. Вернулся в лагерь и негодяй Фермор с бесстыжими глазами.[18] И не нашел ничего лучшего, как начать обыск своих героев-солдат, – разграбленная пруссаками казна не давала ему покоя.
Но денег он не отыскал (позже Фридрих признал грабеж казны своими солдатами). Но зато Фермор нашел поле битвы, на котором нерушимо стояла его армия.
По неписаным законам того времени победителем считался тот, за кем оставалось поле битвы.
Поле битвы при Цорндорфе осталось за русскими.
Кайзер Вильгельм II и фюрер Адольф Гитлер не раз поднимали тосты «за победителей при Цорндорфе». Этим они выказали плохое знание истории, и тосты их были направлены не по адресу.
А как же сам Фридрих? Считал ли он себя побежденным?
* * *"
"В деревне, когда Фридриху подводили коня, крестьянка стала что-то выпрашивать у его свиты.
– Что надобно этой тетке? – спросил король.
– Ваше величество, она просит о месте для своего сына.
Свесясь с седла, Фридрих подъехал к старой женщине.
– Милая моя, – сказал он печально. – Как же я дам место вашему сыну, если завтра потеряю свое место – королевское!..
Глубокой ночью армии стали маневрировать, выбирая для себя более выгодные позиции; и получилось так, что Фермор вылез на прусские позиции, а Фридрих, боясь обхода, завел свою армию на позиции русских – противники как бы поменялись местами.
Лошадь Фридриха на въезде в обгорелый Кюстрин чуть не раздавила копытами русского солдата; с ногами, перебитыми ядром, он полз на руках, отталкиваясь от земли…
– Отправьте его к моим хирургам, – наказал Фридрих. – Этот солдат молодец, и пусть живет молодцом!
Но это был жест (королевский жест).
Остальных пруссаки добили нещадно. Сами же немцы признавались в этом:
«Много тяжело раненных русских, оставленных без всякого призрения на поле битвы… кидали в ямы и зарывали вместе с мертвыми. Напрасно злосчастные бились между мертвыми, стараясь разметывать их и подниматься, – другие трупы, на них бросаемые, тяжестию своею навечно отверзали для дышащих еще страшную могилу».
