Король крикнул:
– Помогите же ему пехотой, черт возьми… Дайте же наконец русским прямо по лбу – так, чтобы они не встали!
Прусская инфантерия снова пошла вперед. Ворвавшись в обозы, она стала резаться с русскими. Разбили одну фуру, и к ногам пруссаков тяжело потекло из ящиков русское золото (случайно наскочили на армейскую казну). Пруссаки набили карманы золотом и тут же убрались прочь.
Фридрих не понял, отчего сорвалась атака, и послал туда второй отряд пехоты. Он тоже награбил золота, сколько мог унести, и отступил… Фридрих опять не понял причины своего неуспеха:
– Видите, де Катт, что творится? Я же говорил вам: скоро я перестану понимать что-либо в этом сражении…
А потом откуда-то (откуда?) загрохотали русские единороги, и пруссаки развили такую прыть, что даже капралы с палками не могли за ними угнаться.
С высоты кургана король сосредоточенно следил за бегством своих ветеранов.
– Вы посмотрите на этих русских! – заметил он почти восхищенно. – У них есть чему поучиться… Русские держатся великолепно, а мои негодяи уже бегут, словно поганые крысы!
Из грома сражения притащили пленных.
Среди них был и генерал граф Захар Чернышев… Король дружески потрепал его по плечу:
– Какой рост! Какая стать! Вам бы служить у меня, граф… Не бойтесь, скоро я вас обменяю на какого-нибудь своего оболтуса… Кстати, – указал он на Цорндорф, – много там еще ваших?
– На Руси народу хватает, – скромно отозвался Чернышев.
– Ну, посидите, граф. Отдохните. Наверное, вы устали…
Зейдлица отбросили. Прусская пехота прижалась к земле.
Капралы не могли поднять ее даже палками. Артиллерию разбросало по полю, пушки стояли без прислуги… Всюду был заметен хаос.
– Кажется, это финиш, – сказал король де Катту.
Нравственный перелом в душе противника так и не наступил, а близился уже вечер. «Сколько же они хотят воевать?..» Даже тот тупик, в который загнал Фридрих русские войска, не сыграл решающей роли. Наоборот, русские прорвали его же линию, они создавали для себя широкий выход на поле битвы… Фридрих так и не знал, что против него воюют солдаты России – одни, без командующего! Какой бы удар был нанесен его честолюбию, узнай он только истинную правду! Кровоточа и падая от изнеможения, прусская армия сворачивала битву.
Нравственный перелом определился. Но не в русских – в немцах!
Прискакал откуда-то Шорлемер, забрызганный кровью, доложил с тревогой:
– На левом фланге опасно, король!
– Что там еще случилось?
– Русские тучей идут со штыками…
– Не пугайте меня, Шорлемер.
