Елизавета Петровна приблизилась к ней вплотную; через блестящее платье и кружева Екатерина теперь ощущала все тепло ее горячего тела.
– Это на кого же врет? На тебя, милая?
– Врет, все врет! – кричала Екатерина, плача. – Врет он!
Елизавета поддернула рукава платья (признак гнева).
– Ну, и ладно, – сказала густо. – Коли он на тебя врать смеет… на тебя, родшую престолу наследника, так я пытать его велю!
И, сказав так, императрица впилась глазами в лицо невестки: выдаст или не выдаст? Но лицо Екатерины было как маска.
– И пытайте! – ответила она. – Огнем его, злодея!
– Граф Ляксандра, – повернулась к ширмам Елизавета. – Чай, ты слышал, что я сказала ныне?
И откуда-то из угла, словно из бесовской преисподни, раздался глас великого инквизитора империи:
– Слышал… Я все, матушка-осударыня, примечаю. Не бойсь!..
Екатерина только под утро вернулась к себе. Главное сделано: бой она выдержала, пока ее не тронут. Легла в постель, укрылась с головой и стала думать. Нет, Понятовский совсем не то, что ей сейчас надо… Кто из мужчин поймет ее?.
. И с мечтами о сильном и властном друге она заснула. Сон ее был всегда крепким, здоровым.
* * *Бестужев еще целый год казнился под судом, наблюдая, как судьи разворовывают его богатства. Суд вынес ему – смерть! Башку с плеч, и дело в архив. Но Елизавета была верна своей клятве – никогда не подписывать смертных приговоров, и Бестужев отправился в ссылку, в одну из можайских деревень, которую от горя наименовал «Горетово». Там этот циник вдруг прикинулся святошей и написал книжку с характерным названием: «Стихи, избранные из священного писания, служащие к утешению всякого христианина, невинно претерпевающего злоключения…»
Читатель вправе спросить у меня:
– Почему же не были отмщены главные преступники? Именно те, по вине которых армия Апраксина бежала после явной победы?
Но дело в том, что концы заговора были очень хорошо схоронены в воду, и Елизавета Петровна сама ничего толком не знала.
За семью замками хранились важные бумаги, которые до нашего века знали только двух читателей.
Этими читателями были два русских императора: Александр II и Александр III, – только они (два самодержца) знали тайну прямой измены Екатерины, уже носившей титул «Великой».
И лишь в начале XX столетия была опубликована переписка Екатерины с Вильямсом, давшая истории материал для позорных разоблачений. Документы полностью восстановили картину измены, о которой в 1758 году Елизавета могла только догадываться.
