В показной веселости был и немалый смысл: то, что случилось после царскосельского припадка, уже не должно повториться! Лопиталь был почти влюблен в этого «матроса», но остерегался повторить роман, погубивший когда-то маркиза Шетарди. Россбах был неважной картой в игре французов, и Елизавета, чтобы утешить посла, самолично взбила ему сливки с клубникой:
– Кушайте, маркиз. Военное счастье, как и счастье любви, всегда переменчиво… Граф Николя, – позвала она Эстергази, – идите к нам. Сознайтесь, что после Лейтена кошки скреблись в вашей душе?
В самый разгар куртага она сознательно удалилась в одну из задних укромных комнат, где бил из полу прохладный фонтанчик.
Сопровождали ее только Лопиталь и Эстергази. Лакеи подали напитки и вина – удалились тоже.
– Я понимаю, – проговорила она, – что не Апраксин виноват в ретираде, а персоны умней его и значительней… Но вот что делать с Бестужевым – право, не придумаю!
Между тем де Еон оставался в зале среди танцующих. Издали он наблюдал за поведением вельмож.
Мрачный и полупьяный, великий канцлер Бестужев озабоченно терся возле запертых дверей, за которыми укрылась с дипломатами императрица. Тут же прохаживался, фыркая, великий князь, а поодаль блуждал Воронцов… Три человека, столь враждебные друг другу, изнывали от страха: что происходит за этими дверями? О чем беседует Елизавета с послами?.. Какая-то буря назревала над этим веселым балом, и Воронцов не выдержал – сказал великому князю:
– Почему бы вам не пройти к своей тетушке?
– Вот еще! – отвечал урод.
– Я не желаю быть в обществе этих арлекинов… Боже! – схватился он за лысенькие виски. – За что меня наказала судьба, осудив прозябать в этой проклятой стране? Почему не отпустят меня на родину? Чин прусского поручика – большего я не желаю!
– Вы станете русским императором, – приблизился Воронцов.
– Но командовать батальоном в Потсдаме гораздо занятнее, нежели управлять страною попов, подъячих и бездельников… Капут России! Фридрих велик, Фридрих непобедим!
О чем беседовала императрица с послами – можно было только догадываться.
Но и Лопиталь и Эстергази вышли от нее довольные.
Коалиция Австрии и Франции разваливалась, неспособная выдержать железных ударов Пруссии, и теперь Россия должна была спасать положение.
* * *Конференция при дворе усиленно трудилась. Споров не было, все сошлись на едином мнении, которое звучало примерно так:
– С горечью примем за правду: король Пруссии силен, и от успехов своих в немалое фурийство приходит.
