Но хочу, чтобы чувствовала, как я изменился. Как каждый ее поступок отразился и отпечаток поставил.
Варя вжимается в стену. Смотрит на меня. И там нет страха. Все равно доверяет мне. Даже после того, как разговаривал с ней. А меня распирало, так хотелось, чтобы хоть на чуть-чуть ощутила, как меня тогда штормило от всего этого.
Кладет руки мне на талию.
Дьявол, Варя.
Пара прядей светлых волос выбилась из хвоста, родинка на шее, маленькая, раньше и не замечал ее. Цепочка серебряная на шее. Аккуратная, хрупкая, на ней кулон какой-то прячется под толстовкой.
Варя сжимает свои пальчики на моей талии. С силой стягивает ткань в кулаках.
Прижимаю сильнее к стене. Какие там девушки были после нее, все на одно лицо, стираются в массу одну. Так из них никто не смотрел.
Не ждал так долго никто. Не выматывал так нервы никто.
Твою мать.
Потом решать буду, что делать дальше.
Придавливаю грудью к стене, чтобы не сбежала. Ловлю дрожащие губы своими и впиваюсь. Злость поднимается из глубины подсознания. Злость на самого себя, что хочу ее также как раньше.
Что, дьявол, столько из-за нее вынес, а все равно тянет. Втягиваю нижнюю губу, до боли, что стонать начинает. Ногти ее на коже чувствую.
Прикусываю. Черт. Только так и могу сделать больно, высшая форма мести от меня. Только ей такая месть и нравится, мазохистка чертова.
А потом кожей чувствую влагу. На губах.
Варя отстраняется. Я отпускаю.
Идиот… Сделал больно. Отвел душу.
– Извини, – произношу одновременно с ней и отстраняюсь.
А потом начинаю разбирать ее слова.
Дроблю на слоги. На буквы. И снова собираю все в одно слово.
В горле пульсирует и отдается эхом ее фраза.
– Дочка?
Переспрашиваю. Как будто услышать от себя это хочу.
– Если шутка, то не смешно.
Пульс громче грохочет от того, что она молчит. Губы горящие поджимает.
В комнате хоть и полумрак, но огни от гирлянды играют у нее на лице, в глазах.
– Да, Маша твоя дочка. Ты спрашивал ради чего, – шепчет несмело, – ради нее помоги мне.
Сжимаю кулаки, выдыхаю.
– Ты потеряла ребенка.
– Отхожу от нее. – Или это тоже был обман? Ты хоть когда-нибудь правду вообще говорила? – Повышаю голос. Не понимаю, ну как?!
– Нет, – Варя машет головой из стороны в сторону. – Я не врала. – Смотрит в глаза, обнимает себя. Хочется ей верить, но я не верю.
– Я с Валерой говорил, он подтвердил, что ты ребенка потеряла. Ты что обманула всех?
– Можешь сделать тест, если не веришь, – стирает со щеки слезы.
– Тогда как?!
– Подожди, – уходит в комнату.
