Фокус только с Ромы теперь сместился на дочь.
В легких жжет. Слезы собираются, но теперь не из-за грусти. Легче становится.
Я выдыхаю. Все. Отпустило. Можно дальше жить. Можно танцевать с ним в гостиной. Можно смеяться, шутить, можно даже о дочери рассказать…
Глава 11
Сигнал о входящем уведомлении на телефоне.
Не хочу открывать глаза, не хочу просыпаться. Первое января, в конце концов. А если…
Мама?!
Все-таки с родителями я поступила не хорошо. Сделала вид, что потеряла память, уехала. Эд говорил, что они нашли его, спрашивали обо мне, но мне так было стыдно перед семьей, я не представляла, как им в глаза смотреть, обсуждать свой поступок… Насколько проще в сети, отписался, вышел, заблокировал и все.
Нет человека и весь его цифровой след, какой бы длинный он ни был, исчез. Как будто и не были никогда знакомы. А в жизни так просто не выйдет. На время еще можно, но постоянно скрываться все равно не получится.
Я как рыбка, что сбежала из своей стаи, одна где-то поплавала, хочу вернуться, а теперь страшно, что назад не примут.
Тем более, я им не родная.
Проверяю телефон, жду этого первого шага от кого-нибудь, но это не они.
Рома: “Может, проснешься!”
“Может, проснешься”, – передразниваю про себя и кривляюсь.
Маша!
Оборачиваюсь на ее подушку. Уже нет.
Черт!
И судя по тому, что Рома нервничает, Маша его уже давно донимает.
Я почти рассказала ему, но этот танец, касания, провокации сбили с настроя. Опять в воспоминания окунулась. Сравнивала, как было и как сейчас. Так, как раньше уже все равно не будет.
Всё поменялось и все поменялись."
"В новогодней пижаме с оленями, не переодеваясь, выхожу в гостиную. Что там Рома ей принес, не знаю, но догадываюсь, что конфет она уже наелась. Но чего уж теперь…
Выдыхаю, успокаиваясь. От одного раза ничего криминального не случится.
В десяточку. Под елкой вскрыта коробка с подарками от Ромы. Обертки от конфет вокруг.
На втором этаже слышны голоса и приоткрыта дверь в Ромину комнату. Судя по звукам, Маша смотрит мультики.
Второй раз выдыхаю.
Ничего страшного.
Иду пить воду, а в раковине стоят две тарелки. Я точно мыла все. И в холодильнике нет той тарелки, из которой ел вчера Рома.
Невольно поджимаю губы и улыбаюсь. Он сам ел и Машу покормил. Прислушался к тому, что я говорила. Да, он в чем-то ошибается, но быстро учится и исправляется.
С другой стороны… Горло сжимается и дерет от обиды. Я как-то не заметно становлюсь не нужной. Отхожу на второй план. Рома теперь становится для нее центром.
