Настоящую, заветную, с мужчиной, которого люблю с того момента, как увидела первый раз. Он был еще мальчишкой, когда подружился с моим братом и мы познакомились. Потом влюблялась только больше. И всегда знала, что такого, как он больше не встречу.
Мы делали ошибки сотни раз, убегали друг от друга, спасая при этом, сопротивлялись, как могли притяжению, потому что оно калечило.
И вот сейчас пришли наконец по нашим дорогам к перекрестку, где наши пути соединились. Назад пути нет, а впереди только один и только вместе.
– Готова, пап.
– Тогда идем, – беру папу под руку.
Папа хоть и ходит с трудом, но ради меня согласился даже надеть костюм и передать меня Роме из рук в руки. Накануне папа и Егор о чем-то с Ромой долго говорили, меня туда не пустили, Рома тоже только загадочно улыбнулся и сказал, что все хорошо. Без подробностей.
Приятная торжественная музыка. На улице февраль. Прохладный, скучный, пасмурный. Поэтому двор украшен шарами, гирляндами, цветами. И Ромка такой красивый, ждет меня у арки. Маша рядом с ним в белой шубке.
Мы не спеша идем в их сторону. Вокруг свистят, хлопают, а я только его вижу. Как поджимает губы, когда меня видит, похотливым взглядом ощупывает. Столько он всего пережил, но не сломался, не испортился, не стал таким, как его отец. Стал лучше, чем был. И я так рада, что он обрел новую, родную семью. Я и Маша, мама и брат – это его фундамент.
Подхожу к нему, Рома берет меня за руку и притягивает к себе.
– Ты красивая такая, – шепчет на ухо, – хочу тебя.
– Я в предвкушении, – усмехаюсь в ответ и мы разворачиваемся к регистратору.
Мы не устраивали большое торжество. Наши общие друзья, которые почти все так или иначе являются нам родственниками, их семьи и дети и родители.
Искренние слова, поздравления. Я знаю, что тут каждый рад за нас, каждый переживал и помогал, как мог.
Я всю церемонию и весь вечер глупо улыбаюсь. Кто-то, может, меня и не понимает, но я так счастлива. Так рада, что все позади, что наконец можно жить и никого не бояться. Да, Ромин отец жив, но в его состоянии он может только моргать глазами.
Рома открыл на его имя вклад, с которого его содержат, но за все, что он нам сделал, никто ни разу к нему не приехал. У него могло быть все: замечательный сын, внучка, даже еще три, Юрины же дети – тоже его внуки, но он отказался от всего, а в итоге остался один, ни с чем и никому не- нужный.
В нашем маленьком семейном кругу, у нас все по-домашнему, без пафоса. Пригласили официантов и организаторов вечера.
