– Я оставлю вас, – предупреждает Юра, уходит, закрывая за собой дверь.
Я сажусь за стол напротив нее.
Смотрим друг на друга.
Она другая, она не Аня, но от нее веет такой же теплотой и душевностью. Отец бы никогда не позволил общаться с ними. Он бы и с ними тоже что-нибудь сделал, если бы они хоть вид подали, что знают меня.
Она протягивает руку и сжимает мою ладонь, я в ответ – ее.
В глазах словно песок насыпан. Тру переносицу, чтобы прогнать эту слабость. Нельзя плакать.
Когда перевожу на нее взгляд, вижу раскаяние и надежду.
Нам так много надо друг другу рассказать, но слов нет. Они как будто все в горле скопились, но я не могу выпустить ни одно из них.
Я так долго жил с отцом и, по ощущениям, я не из их семьи, а из его. Из семьи человека, который столько зла всем сделал. А я будто должен теперь за него расплачиваться.
Поднимает мою руку и прикладывает мою ладонь к своей щеке. Она теплая, сухая. Это то, чего я никогда не чувствовал, но мне этого всегда так не хватало.
Сложно, но я расслабляюсь.
Позволяю стечь по щеке слезинке. Даже не смахиваю. Она улыбается мне. Просто искренне рада, что я тут. Такой, какой вырос. Сын того, кто и ее жизнь тоже усложнил.
– Иди ко мне, сынок.
Я поднимаюсь, обхожу стол, но не сажусь рядом, а отодвигаю стул и опускаюсь рядом с ней на пол. Кладу голову ей на колени.
Она опускает руку мне на макушку. Гладит так аккуратно. Нежно. Любя. Как Аня это делала. На щеку падает ее слеза. Еще одна.
– Сынок… – гладит мои волосы, целует в макушку. – Прости меня.
Прости, что так все получилось, – глубоко вздыхает, а у меня исчезает из горла ком. Я наконец отпускаю эту боль. – Каждый день молилась за тебя. И Юру всегда направляла, чтобы помогал тебе. Вам суждено было по жизни познакомиться, помогать друг другу, и даже твой отец ничего не смог с этим сделать. Каждую ночь плакала, что не могла найти и быть рядом с тобой.
– У меня была няня, ее звали Аня. Она заменяла мне… – слова застывают комом, – а он… он инсценировал ее смерть, заставил меня поверить, что ее убил я.
Спрятал ее в психушке, она меня так и не дождалась.
– Мальчик мой… – она обнимает меня и прижимает к себе. Делится теплом. – Если бы я только нашла тебя раньше и знала обо всем этом, выкрала бы и спрятала.
– От него бы не спрятали. И правильно, что молчали. Вы бы все пострадали.
– Я понимаю, что у тебя своя семья и дочка, ты привык к другому, но я бы хотела, чтобы вы пожили у нас. Чтобы ближе стать, узнать лучше друг друга. Маша тоже наша внучка.
