– Тебе, как человеку, свободу выбора дают – что хочешь, то и выбирай! Участковому здесь отвечать будешь али внизу на дыбе – воля твоя!
– Но… как посмотрит на это Европа?
– Далеко она, Европа-то… Но ты не горюй, ежели мы тут что важное найдём, то завтра всем послам, невестам да людям приезжим, иноземным, сообщим-покажем!
Пока Горох царственно-вежливо загонял негодяя в угол, я пытался попристальнее всмотреться в его лицо: очень тонкие губы, неприятно змеящиеся в разговоре острые глаза и… общее ощущение брезгливости.
Это присутствовало даже тогда, при слежке через иглу, а сейчас становилось настолько явным, что хотелось плюнуть и уйти. О такого человека нельзя пачкать руки, их потом ничем не отмоешь…
– Ну что ж, Никита Иванович, спрашивай, чего хотел. – Государь возвысил голос, взывая к моим прямым обязанностям.
– Да, да, конечно… прошу прощения, – откашлялся я. – Гражданин посол, в каких отношениях вы были с госпожой Лидией Адольфиной Карпоффгаузен?
– Вам не кажется, что спрашивать подобное у мужчины неэтично? – снисходительно скривился дипломат.
"
"– Я понимаю, Абрам Моисеевич тоже постоянно отвечает вопросом на вопрос. Это хорошая игра, развивает воображение и помогает уйти от ответственности, – улыбнулся я. – А теперь будьте добры отвечать на мои вопросы только «да» и «нет». Идёт?
– Не могу обещать, но если ваш мозг воспринимает только простейшие…
– Цыц! – рявкнул Горох так, что в комнате посла подпрыгнула кровать в углу. – Делай, что сказано, австрияк недоношенный, а не то я у тебя сам поспрашиваю! А ты, стрелец-молодец, сабельку назад сунь, не место здесь булатом махать!
– Но ить о-о-он… же хам…м…и-ит ве-е-дь… – едва не взвыл заикающийся еремеевец, однако ослушаться не посмел.
– Давайте ещё раз – «да» или «нет». Вы имели дуэль с герром Шпицрутенбергом Кнутом Гамсуновичем?
– Да.
– Вот видите, у вас получается, – похвалил я. – Продолжим. Причиной дуэли послужила госпожа Карпоффгаузен?
– Да.
– Вы дрались при секундантах?
– Нет.
– Но девушки, видевшие поединок, утверждают, что схватка была честной?
– Да.
– Австриец наконец тоже позволил себе улыбочку, но, по-моему, у очковой змеи она симпатичнее.
– Дуэль велась холодным оружием?
– Да.
– Немецкий посол имел при себе тяжёлую шпагу, а вы дрались рапирой?
– Да.
– Отлично, я могу на неё взглянуть?
– Нет!
– Почему? – притворно удивился я. – Что такого неприличного в моей просьбе? В конце концов, это всего лишь рапира, а не фамильный самурайский меч.
